Террорист из «Гринго»

Еще раз повторюсь, я ни разу не ура-патриот, но мне приятно, что моя страна может вот так.

– А вы знаете? Или вам положено знать, но вы не…

– Но… Максим Александрович, вот с этой минуты давайте без пикировок, просто поговорим как два умных человека. Я полковник службы внешней разведки ГРУ. Мне положено знать, о чем вы беседовали в Гайд парке и с кем встречались во дворце. Но я этого не знаю. Я предполагаю, что это как-то связано с организацией социалистов-исламистов, тьфу, сам говорю и сам от абсурдности морщусь, однако… Мы с вами умные люди, потому мы должны рассматривать любые, абсолютно любые допуски.

И версию террористов социал-исламистов всерьез рассматривать, и вашу встречу с Елизаветой. Какими бы абсурдными эти версии ни были…

Обычно, если человек постоянно в разговоре повторяет, что он умный – это первый признак его глупости. Умному человеку не нужно всем и каждому напоминать, что он умный. Но с полковником все было по другому. Он просто констатировал этот факт, просто говорил о нем как о вводной, которую следует использовать в работе.

Мне понравился этот человек. Умный, жесткий, с бритвенно острыми реакциями. Он не боялся признаться в том, что не все знает и не давал шанса своему контрагенту, то есть мне, воспользоваться этим незнанием. Странно, но в очередной раз я встречаюсь с не самыми последними людьми наших спецслужб и в очередной раз они мне импонируют. Это реально мудрые, сильные люди. Так почему же чем ниже, тем хуже у них с персоналом? Еще Ленин говорил, что нельзя бояться «человека с ружьем».

А мы боимся. И правильно делаем… Или тут как в кораблях, ниже ватерлинии корпус обрастает ракушками и его нужно регулярно чистить? Ну так капитан на то и руководитель, чтобы не только в даль в бинокль глядеть, он и о днище думать должен.

Мы говорили долго, почти пятьдесят минут. Я рассказал все, что происходило позавчера. Я видел искреннее удивление на рассказе о чаепитии. Я видел задумчивое хмурение бровей и быстрые, как мне показалось стенографические записи в узеньком черном блокноте, когда я пересказывал рассказ сэра Александра о «Гринго».

Я не рассматриваю эти пятьдесят минут как предательство или нарушение этики по отношению к англичанам. Так получилось, что и по крови, и по почве я – русский. О благе всего человечества я буду думать уже после того, как подумаю о своей Родине. Это нормально. Точно так же мысли о глобальном «российском» народе стоят у меня в приоритетах уже после мыслей о сотрудниках ГК «Максим».