Гадание на любовь

Приподняв подол, она сделала несколько шагов. Вдруг вспыхнули впереди две ярко-зеленые звезды, и Александра перекрестилась было, однако тотчас смекнула, что это, видимо, тот самый котище, которого она видела днем: ленивый, огромный, раскормленный, бело-рыжий, более похожий на ходячую подушку, чем на живое существо. Однако, вишь ты, ночью Пуховик (таким было его прозвище, чрезвычайно к нему идущее!) оживал и отправлялся если не мышей ловить (с его-то толщиной ему и за старой умирающей мышью было не угнаться!), то хотя бы наводить на них опаску издали и напоминать, кто в доме хозяин.

– Кис-кис, – безотчетно шепнула Александра, как шепчут все при виде кошек, и зеленые глаза приблизились к ней, прижмурились, а потом она ощутила, как Пуховик прижался к ее ногам и принялся тереться о них все сильней и сильней, при этом урча все громче и громче.

– Тихо ты! – попыталась успокоить его Александра, однако кот не унимался и даже начал упоенно постанывать.

– Что это тебя разобрало? Всех перебудишь! – пыталась она отпихнуть Пуховика, но тот обиженно мявкнул и снова припал к ее ногам, утыкаясь головой в рубашку.

Вот незадача! Черт же дернул ее позвать этого увальня! Что же придумать? Не отворить ли свою дверь и не впихнуть ли туда кота? Хотя нет, начнет ведь мяукать взаперти, еще разбудит кого-нибудь!

Как водится, упомяни о черте, и он немедля окажется поблизости.

В самом конце коридора, почти около окна, приотворилась дверь, и оттуда выглянула чья-то голова.

Пуховик повернул голову, и, видимо, Жорж уловил блеск его зеленых глаз, потому что добродушно позвал:

– Кис-кис!

Александра решила, что Пуховик немедленно ринется к Жоржу и начнет так же истово тереться о него, как только что терся о нее.

Ни жива ни мертва стояла Александра, ожидая, что Жорж сейчас двинется посмотреть, что там делает Пуховик, и обнаружит ее в коридоре. Само собой, она могла, как и собиралась, отговориться тем, что пошла искать книжку, однако на воре и шапка горит, и она не сомневалась, что Жорж заподозрит неладное.