Чужой муж

– Я так замерзла, пока ждала, когда общежитие откроют!

Растерявшись и даже испугавшись в первую минуту, Камышев вмиг опьянел от запаха Лилиных волос, от дрожи тела, так доверчиво прильнувшего к нему, от слез, которые вдруг потекли по ее щекам.

– Родя… я пришла к тебе! – ласково и преданно шептала Лиля.

– Я счастлив, – просто сказал Камышев, вглядываясь в ее милое, прекрасное лицо, которое почему-то не портили даже слезы.

Лиля посмотрела нерешительно и пояснила:

– Я пришла насовсем…

– Солнце мое! – Родион подхватил ее на руки и завопил снова: – Солнце мое! Это же прекрасно! Давай быстро за горячим чаем! – скомандовал он Коляну, который сидел за столом разинув рот.

Тот ринулся к двери, но на пороге замер:

– Погодите, а как же я?!

Печальная участь изгнанника представилась Коле во всех самых мрачных тонах.

– Попартизанишь пока по общаге, – бросил Родион. – А сейчас быстро за чаем!

– Не, ребята, так нечестно, – чуть ли не всхлипнул Колян.

– Что нечестно? – поднял брови Камышев.

Коля умчался на кухню.

…Родион то согревал поцелуями руки Лили, то разувал ее, тер замерзшие ноги, то бормотал счастливо:

– Как я рад! Как я рад!..

* * *

Как только Говоров вошел в здание Дома пионеров, его чуть не сбил с ног какой-то очкарик в красном галстуке и с шахматной доской под мышкой.

– Поосторожней, Ботвинник! Шею не сломай! – рассердился Михаил Иванович.

– Простите, я не хотел… – забормотал мальчишка.

– Где кабинет домоводства? – сменил гнев на милость Говоров.

– На втором этаже, – ткнул пальцем вверх «Ботвинник» и помчался дальше.

Михаил Иванович поднялся по лестнице, открыл дверь кабинета кружка домоводства и какое-то время стоял, не входя и слушая голос Таси:

– Дави, дави на него сильнее… Ловчей, ловчей! Девочки, посмотрите, какое тесто получилось у Саши: оно должно быть тонким и не рваться.

Говоров шагнул вперед и увидел Тасю в белой блузочке, сером жилетике, черной юбке и кружевном фартуке.

Живя с женщиной, помешанной на нарядах, чуть ли не ежедневно демонстрирующей самые дорогие изыски современной моды, Говоров волей-неволей вошел в курс, так сказать, и модных течений, и цен на одежду. Он мигом отметил, что наряд Таси хоть и предельно прост, но элегантен и дорог. Ну да, Шульгин ведь тоже вхож в те же распределители, где одевается Маргарита, однако Маргарита предпочитает и другие фасоны, и другие цвета, и другие прически.