Чаровница для мужа

 – Те, которые богатые, они же вещи совсем не ценят!

В самом деле… Та же Наталья Петровна Болдырева, когда к сестре переезжала, столько добра в мусорные ящики в соседнем дворе снесла! Ольга Ивановна к ним потом прогулялась, посмотрела… ну, и прихватила кое-что. А почему бы не прихватить? Если Наталья выбросила – значит, вещи ей не нужны. А вещи у нее хорошие были, может, и не модные, но добротные, и вообще – к чему людям в возрасте за модой гнаться?

– Ну, вряд ли это с помойки, – сказал Панкратов. – Надо уточнить, конечно, но одежда на убитом явно не с чужого плеча.

– Убили, е-мое… – пробормотал Сережка. – И что, его зарезали? Застрелили? Хотя нет, наверное, выстрел слышен был бы…

– Тем не менее его именно застрелили, – сказал Панкратов. – И, судя по вашим словам и общему удивлению, выстрела никто не слышал?

Все начали ретиво качать головами: нет, мол, не слышали, ничего не слышали, иначе, конечно, сообщили бы.

Собственно, Панкратов этому не удивился: по раневому отверстию на теле трупа и без экспертизы было понятно, что стреляли в упор из пистолета с глушителем.

Характерный хлопок мог быть услышан, конечно, но не был: среди дня и дома-то никого не оказалось. Нет, конечно, кто-то все же находился дома – тот, кто убил этого могучего высоченного парня по имени Алексей Алексеевич Семикопный: во внутреннем кармане куртки нашлось водительское удостоверение, а больше ничегошеньки – ни копейки, ни рубля, ни пластиковой карты, ни даже носового платка. Видимо, обобрали. Удостоверение то ли не заметили, то ли не сочли заслуживающим внимания.

Ну что ж, меньше хлопот с идентификацией трупа.

– Послушайте, – сказал Павел Николаевич, – а почему вы именно нас опрашиваете? Или с соседями с других этажей уже поговорили? Ну, к примеру, с третьего? Ведь, если парень этот лежал мертвым между третьим и четвертым этажом, логика подсказывает, что его убили или на нашем, или на третьем.

И победоносно огляделся.

– Логика правильно подсказывает, – кивнул Панкратов. – Конечно, мы поговорим с вашими соседями, но дело в том, что… Никто из вас внимания, наверное, не обратил, а между тем… – И он показал на коврик, лежавший под дверью пятнадцатой квартиры, где некогда жила Болдырева.

Коврик был старенький, плохонький, вытертый, в незапамятные времена сплетенный из разноцветных тряпочек, а теперь какой-то неопределенно темно-грязный. Он лежал небрежно скомканным, а когда Панкратов его чуть сдвинул, оказалось, что он прикрывает небольшую лужу крови.