Большая книга ужасов. Самые страшные каникулы (сборник)

 – Нашли Вершину! Да эта маленькая дурочка сейчас умрет от ужаса! Смотрите!

Теперь он стал медведем на липовой ноге, на березовой клюке. Тем самым медведем, который попался в капкан и смог выбраться оттуда, лишь когда лапу себе отгрыз.

Лапа осталась в капкане.

Охотник вытащил ее, принес домой и отдал жене. Та содрала с лапы шкуру, постелила на лавку, чтобы мягко было сидеть, мясо поставила варить – да и затеяла прясть медвежью шерсть.

А медведь тем временем сделал себе липовую подпорку для ноги, взял березовый сук вместо палки – и лунной ночью пошел искать свою ногу по деревням, громко скрипя по снегу деревяшкой, вглядываясь в окна избушек и напевая:

Скирлы-скирлы-скирлы…

На липовой ноге,

На березовой клюке.

Все по селам спят,

По деревням спят,

Одна баба не спит,

На моей шкуре сидит,

Мою шерсть прядет,

Мое мясо варит.

Это была самая страшная сказка из Зойкиного детства. Это было самое страшное ее сновидение. Страха перед этой старой сказкой она стыдилась больше всего на свете!

Но сейчас… после того как она столько нагляделась, испытала столько опасностей, этот выдуманный, сказочный медведь уже не мог ее напугать, как не может напугать потертый плюшевый мишка.

И Зойка вдруг почувствовала, что ее больше вообще ничего не может напугать. Она ощутила прилив неистовой злобы, невероятной ярости! Она презрительно оглядела четверку жуткарей. Страх, Кошкодуза и Мать Страхов даже отпрянули, встретившись с ее взглядом, а рука Мертвого Трупа разжалась – и кость Бестиария упала на пол.

– Что ты наделал, дурак!.. – взревел было Страх, но тотчас умолк, словно подавился.

Ударилась кость об пол – и обратилась доктором… тем самым рыжим доктором из травмпункта, который так замечательно вылечил Зойкин палец. Только теперь он был не здоровенный, рыжий, веселый, а худой, бледный, седой и совершенно изможденный, и лицо у него было измученное, вот только на костлявой руке оставалась прежняя татуировка: BES.

Стоять он не мог – едва нашел в себе силы приподняться над полом.

– Вершина Ярости, – слабым голосом проговорил доктор, нет – Старшая Кость Бестиария, как называл его бывший Зойкин сосед Костя Константинов, Младшая Кость. – Вершина Ярости, я умираю… Но мне не страшно, потому что ты здесь, ты присоединишься к нам – и мы победим жуткарей!

– Пока она еще с нами, а не с вами! – злобно и в то же время униженно тявкнула Мать Страхов, словно побитая гиена.