Банга-Любанга (Любовь Белозерская – Михаил Булгаков)

Любе уже до смерти осточертело работать на линотипе, хотя раньше ей это очень даже нравилось, да и наборщица из нее получилась хорошая: никаких ошибок, набор без переливок… Нет, он ее не узнал. Надо было соврать!

– Ну хорошо, а танцевать учились где? – спросила дама.

– В Петербурге, в частной школе братьев Чекрыгиных, – уже совсем робко пролепетала Люба.

– А, русская… – уже снисходительнее проговорила дама. – Титулованная? Княжна? Графиня? Или, мон дье, великая княжна?

В голосе ее звенела насмешка.

Люба призадумалась.

Может, хоть тут соврать? Фамилия Белосельских-Белозерских – знаменитая, есть (вернее, были!) и князья с такой фамилией… Любин отец, Евгений Михайлович, происходил из младшей, захудалой ветви прежде могущественного семейства. Он был дипломатом, блестяще образованным знатоком восточных языков, а матушка, Софья Васильевна, урожденная Саблина, училась в Москве, в институте благородных девиц. Сказать, что ли, будто они князья, да грамоты на княжество затерялись?

А вдруг они тут, в «Фоли-Бержер», все республиканцы, как большинство французов? И им дороже всего либертэ, фратернитэ и прочие глупости, которые так страшно аукнулись теперь в России?

– Нет, просто дворянка, – решительно качнула головой Люба.

– Ну и слава богу, – искренне вздохнула дама. – А то, куда ни взгляни сейчас в Париже, наткнешься на русских графов и князей. Графы служат швейцарами, князья – таксистами…

«В восемнадцатом веке, когда французишки драпали от своей революции, ваши графы и маркизы у нас в России учителями танцев да гувернерами служили: не было самого захудалого помещика, где бы не жил в людской свой маркиз!» – зло подумала Люба, но вслух ничего такого не сказала, конечно.

– Что танцевать будете? – перебил заболтавшуюся даму Квазимодо. Не то чтобы он сжалился над Любой – просто в дверь входили новые и новые претендентки, а время уже близилось к полудню, пора и пообедать.

– Сыграйте начало вальса из «Коппелии», пожалуйста, – попросила Люба, не особенно надеясь на успех: ведь все предыдущие девушки танцевали веселенькие мелодийки шлягеров, ну, в лучшем случае – танго.

Однако субтильный, похожий на малокровного мальчика, чернявый пианист не моргнул и глазом – заиграл мелодию Делиба. И Люба, мысленно перекрестившись, протанцевала вальс, как помнила – как учили у братьев Чекрыгиных.

– Вы нам подходите, – с милой улыбкой сказала дама в черном платье, едва замерла музыка.