Бабочки Креза. Камень богини любви (сборник)

Ее преследовала полиция, она уехала за границу, а потом вернулась – после того, как Ленин прибыл в Россию в запломбированном вагоне, привезя с собой несметные деньги для уничтожения России… Мне даже трудно, вернее, противно представить, что я когда-то с симпатией относился к большевикам!

– А вы к какой партии принадлежите? – с любопытством спросила Аглая.

– Я эсер, – сказал Гектор.

Аглая вздрогнула. Какие опасные вещи говорит Гектор о себе случайной женщине!

А впрочем, в чем опасность? Здесь, в тесном шкафу-тайнике, Аглае некому на него доносить.

А может быть, он просто почувствовал, что она его не выдаст? Догадался, что…

Что – что? О чем он мог догадаться?

– Да, я понимаю теперь, почему вы скрываетесь от этих… с красными бантами, в кожанках, – пробормотала Аглая, пытаясь замаскировать ужасное замешательство, которое ее вдруг охватило, и снизу косясь на его губы.

Красивый у него рот. Почему-то во всех романах пишут только о красивых женских ртах. Но ведь, оказывается, у мужчин тоже бывают… Вообще она никогда в жизни не засматривалась на мужские губы, может, сейчас смотрит потому, что больше просто не на что смотреть? Или в глаза Гектору, или на его губы…

Аглае вдруг опять стало жарко, а пальцы похолодели.

– Мне не привыкать скрываться, – ответил Гектор угрюмо. – За мной охотятся давно. И вовсе не большевики, и совершенно не за то, что я эсер. Хотя… не принадлежи я к их партии, не попал бы в историю, из-за которой все это началось и которая неведомо чем закончится.

Аглая подняла голову и посмотрела в его желтовато-зеленые коршунячьи глаза. В них замерло растерянное выражение.

– У меня такое ощущение, – проговорил он напряженно, – что я вас где-то видел.

Аглая пожала плечами, приняв самый независимый вид:

– Да нет, мы точно незнакомы.

– В вас есть что-то странное, – продолжал Гектор. – Такое ощущение, что вы очень многое скрываете.

– Да и вы скрываете немало, – слабо усмехнулась Аглая.

– Я вынужден, – тихо сказал Гектор, и Аглае почудилась в его голосе нотка вины.

– Я тоже, – кивнула она. – Тоже вынуждена. Мы с вами чужие люди, случайно оказавшиеся рядом.