Испанский любовный обман

 – Я пожала плечами, сложив на коленях руки. – Такое ощущение: он бесится, что человек вроде меня стоит на равной с ним позиции.

– Что значит – «вроде тебя»?

– Ну… – Я выдохнула через рот, отчего стекла в машине на секунду запотели. – Женщина. Сперва я думала, это из-за возраста – мол, я слишком молодая, чтобы возглавлять отдел, и он боится, я не потяну. Это было бы логично. Потом я решила – из-за того, что я иностранка. Ребята иногда высмеивают мой акцент. Однажды я слышала, как Тим насмешливо назвал меня Софией Вергарой.

Во мне нет ничего примечательного. Правда. Особенно там, откуда я родом. Карие глаза, каштановые волосы. Средний рост. Не худая, не толстая. Бедра пышные, грудь – не очень. Таких, как я, – сотни женщин. В общем, я обычная. Отнюдь не модель.

– Было бы неплохо сбросить пару килограммов – пока не получается, – добавила я.

Слева прозвучало странное хмыканье, заставляя опомниться: я не только отвлеклась от темы, но еще и делюсь с Аароном самым сокровенным, хотя он поддерживает разговор из чистой вежливости.

– Как бы там ни было… – Я откашлялась. – Джеральду не нравится, что я занимаю свою должность, и мой возраст и происхождение ни при чем. Так устроен мир. Так было и так будет всегда.

Снова повисла тишина.

Я посмотрела на Аарона, желая понять, о чем он думает: почему до сих пор не читает мне мораль и не попрекает за жалобы. Наверное, ему все равно.

Он буквально окаменел. Стиснул зубы, нахмурил брови.

Впереди мелькнул нужный перекресток.

– О, здесь поверни, пожалуйста, направо, – велела я, отводя взгляд. – В конце улицы.

Аарон молча выполнил указания. Держался он по-прежнему скованно – будто его всерьез задели мои слова. К счастью, впереди показался мой дом, и я не успела спросить, в чем дело.

– Вот туда. – Я указала пальцем. – Дом справа. С темно-красной дверью.

Аарон подъехал и остановился на пустующем месте, каким-то чудом поджидавшем нас прямо возле крыльца.

Тесный салон автомобиля укрыло тишиной.

Еле сглотнув, я огляделась. Чтобы сосредоточиться, принялась разглядывать бурые камни бруклинской улицы, чахлые деревца по обе стороны дороги и пиццерию на углу, где я иногда обедала, если готовить было лень.

С каждой секундой, что я проводила в машине, тишина давила все сильнее.