Anamnesis. Том 2

– А теперь, голубушка, ступайте в палату и ложитесь-ка спать! Пока ещё вы на правах пациентки, а больничный режим никто не отменял. Да и я бы, с вашего позволения, вздремнул до утра, – я посмотрел на часы и покачал головой, – Собственно, утро-то уже наступило! Ладно, Аленька, и в самом деле – пора на боковую. Позвольте, я вас до палаты провожу. Засиделись мы с вами, однако!

– Вы тоже странный, Павел! – констатировала девушка уже в дверях своей палаты.

– Это почему же? – я остановился и обернулся к ней.

– С вами не страшно время! – загадочно произнесла Аля и закрыла за собой дверь.

    8 сентября 1987 года, Кобельки, участковая больница, 11—45.

Я наложил последний шов на бедро незадачливого торреадора, полюбовался аккуратными стежками и приладил поверх них повязку:

– Ну-с, вот, пожалуй, и всё. Будете приходить ко мне на перевязки каждый день после обеда.

– Спасибо, доктор! – пробасил селянин и принялся слезать со стола.

– Виктор э-э.. Петрович! – окликнул я его, когда он принялся натягивать штаны.

– Чё? – абориген замер в пикантной позе.

– Большая личная просьба: не дразните больше быков!

Виктор Петрович широко разулыбался и разогнулся:

– Так я ж его и не дразнил! Иду, гляжу – стоит. И дышит так, тяжело: уф-ф, уф-ф-ф! Ну, я подошёл, встал напротив и тоже дышу…

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы жить! – изумился он моей непонятливости.

– Да я не о том… Для чего вы дышите, я догадываюсь. Зачем к быку-то подошли?

– А чё он стоит? – резонно возмутился Виктор Петрович.

– Действительно, – согласился я, – И что потом?

– А что потом? Постояли, подышали. Потом он ка-ак дыхнёт на меня! С меня аж кепку снесло. Ах ты ж, думаю, скотина такая! И в обратку ему!

– Что?! – не понял я.

– Ну, это… Воздуха набрал и на него дыхнул!

– А он?

– А он меня – рогом за ногу поддел, да и швырнул… в навоз прямо! И ушёл. С-с-скотина! – с чувством закончил свою печальную историю быконенавистник.

– Радуйтесь, что ушёл, – пробормотал я. И в самом деле, терпению быка можно было позавидовать: амбре, источаемое Виктором Петровичем, разбудило бы зверя даже в ягнёнке. Впрочем, вру: ягнёнка один выдох моего пациента попросту убил бы. На месте.

В перевязочную заглянула Клавдия Петровна:

– Пал Палыч, там Семён Михалыч в вашем кабинете ждёт. Он уже закончил.

– Иду! Вы там ему чаю предложите, что ли, – отозвался я, стаскивая перчатки.