Похождения своевольного персонажа. Роман-фантасмагория

Николай Евграфович мнил себя современным человеком, вовсе не восточным сатрапом (хотя он был и не в восторге от того, что жена так и не оставила свою работу. Он предпочел бы, чтобы ее внимание не отвлекалось на что-то за пределами его персоны, детей и дома). Тем не менее, вначале он бесстрастно наблюдал, как она покупает бумагу, краски и прочую ерунду (даже мольберт притащила, заявив, что всю жизнь мечтала писать картины за мольбертом). По вечерам же, вместо того, чтобы вести с ним задушевные разговоры, она, вперившись в экран, что-то рисовала (по ее словам, участвовала в вебинарах).

Дальше – больше. Все благодаря тому же интернету она обзавелась новой компанией – дамами в драных джинсах (это особенно раздражало Николая Евграфовича: ведь не девочки, по возрасту надо одеваться) и мужчинами в майках с вызывающими надписями. А как-то вечером она торжественно объявила, что открывается ее персональная выставка.

Николай Евграфович понимал, что открытие этой выставки не будет светским мероприятием в достойном музее или художественном салоне.

Но чтоб такое!

Этот так называемый культовый клуб (прости, Господи) занимал двухэтажный домик, доживающий свой век среди таких же собратьев на боковой мощеной улочке. Правда, судя по всему, спокойно доживать им не давали, ибо все было оккупировано подобного же свойства заведениями, крошечными кафе и пиццериями.

Когда они зашли внутрь, Николай Евграфович не сразу понял, где находится. Картины развешены на кирпичных стенах с облезлой штукатуркой, кругом в беспорядке расставлены потертые пластиковые столы как из привокзальной пирожковой и продавленные разномастные кресла, с потолка свисают лампочки на перевитых проводах (последний раз Николай Евграфович видел такие в доме своей бабушки), барная стойка облицована белой плиткой a la общественный туалет шестидесятых годов.

Его и жену обступили какие-то субъекты обоего пола. Они отхлебывали из пластиковых стаканчиков и пережевывали ломтики сыра и ветчины, зажав их между большим и указательным пальцами (Николая Евграфовича передернуло от этой плебейской версии charcuterie board).

Субъекты скользили по Николаю Евграфовичу вежливо-равнодушным взглядом (после представления «мой супруг») и развязно-восторженно поздравляли жену с выставкой, оригинальным стилем, необычным видением и бог знает еще с чем. Вскоре она уже запанибратски болтала со всей этой разношерстной публикой около туалетно-кафельной стойки, а Николай Евграфович топтался один, не зная, куда себя деть.