Древняя душа

– Ты изящна и стройна, грудь пышная и высокая, хоть ты еще юна, ноги длинные, – она зашла со спины, – красивая форма ягодиц. – Ее рука выдернула заколку, заставив меня вскрикнуть от боли. – Волосы – твое главное украшение. – Королева бросила взгляд на Лию, – распусти ее локоны по спине, вверху скрепи лучшей диадемой.

– Да, госпожа.

– Надень на нее самое красивое платье с глубоким декольте, неяркое, светлое, нужно подчеркнуть невинность принцессы, украшений должно быть немного. С твоим цветом глаз, – она вгляделась в мое лицо, – никогда не могла понять, что это за оттенок! Даже не знаю, какие серьги подойдут.

– У госпожи золотистые глаза, как сок атулий, – подсказала Лия, щелкнув замком моей сокровищницы. – Вот эти камни их прекрасно оттенят! – она протянула Кассии украшения.

– Сок атулий, – не глядя на нее, прошептала королева. – Да, так и есть, такая же ядовитая. – Взгляд наполнился ненавистью, но она обуздала свои чувства, не преминув все же добавить, – будем надеяться, этот ублюдок захочет тебя! И тогда уж делай все, чего он пожелает, но добейся главного – чтобы он пощадил твоего брата и отца! Поняла?

– Поняла, – я усмехнулась, с трудом удерживая рвущиеся наружу злые слезы.

 – Из принцесс в шлюхи, что ж непонятного? Как прикажете, матушка!

– Молчать, мерзавка! – ее рука привычно взлетела в воздух, чтобы отвесить очередную оплеуху, которая разобьет мне губу – в какой уже, интересно, раз? Даже забавно – при слове «мать» я сразу вспоминаю вкус крови.

Но Кассия сдержала себя – нельзя портить личико подарку Повелителю! Вряд ли он польстится на синяки да ссадины.

Хотя, кто знает, много раз слышала, как слуги шептались по углам, пересказывая друг другу сплетни о его жестокости. Может, это правда – как и слухи о том, что всех принцесс с покоренных планет он забирает в свой гарем.

– Ты стоила мне одного сына, убийца! – лишенная удовольствия ударить по щеке, королева причинила боль по-другому. – Второго не получишь!

Она вгляделась в мое лицо, жадно выискивая в нем отблески того огня, в котором сейчас сгорала от страдания душа.

Но напрасно – годы истязаний научили меня надевать непроницаемую маску.

– Не зря кахары говорили, что ты погубишь нашу семью! Одевайся, быстро! – она дошла до двери, обернулась и смерила меня презрительным взглядом, – быть шлюхой – это как раз то, чего ты заслуживаешь!

– Успокойся, не обращай внимания, – Лия подхватила меня, дрожащую, и удержала на ногах, когда мать ушла.