Древняя душа

Та отступала, пока не вжалась в стену под огромной картиной, на которой был нарисован рыжеволосый мальчик, который родился мертвым. Каждый год мать заказывала новый портрет – чтобы его нарисовали повзрослевшим на год, и в мой день рождения его водружали на стену. А мне оставалось только благодарить, что картина висит не в моей комнате – полагаю, отец не позволил.

– Как ты посмела?! – прошипел мужчина, стиснув шею бывшей королевы, глаза которой бегали по сторонам, ища спасение. – Ударить мою невесту – значит ударить меня! За такое оскорбление я лично тебя убью! – он сжал ладонь, Кассия захрипела.

Мои мысли заметались в панике. Позвать на помощь не успею – пока ищу, он ее убьет.

– Умоляю, пощади! – я бросилась к ним и повисла на его руке. – Это моя мать, Деметрий! Молю о пощаде!

– Отойди, Касикандриэра, – не отводя взгляда от вылезающих из орбит глаз женщины, бросил Покоритель миров.

Я вздрогнула, разглядев на его лице удовлетворение – ему это нравилось!

– Повелитель, пожалуйста, отдайте мне жизнь матери, как свадебный дар! – мои руки так дрожали, что с трудом удалось удержать их на его щеках.

Взгляд мужчины прояснился. Он убрал ладонь с шеи Кассии, и она упала, не устояв на ногах, хрипя и кашляя. Но я смотрела не на нее, застыв от ужаса, потому что ко мне пришло ясное понимание, кто станет моим супругом. Не только этот мужчина. Но и зверь, что живет в нем.

Он подвел меня к окну в родительских покоях и, положив палец на мой подбородок, заставил повернуть голову.

– Лед, живо! – когда девушка ушла, он тихо спросил, – больно?

– Не привыкать. – Я прикусила кончик языка, ругая себя на чем свет стоит.

– Это не в первый раз? – тон был так холоден, что его можно было приложить вместо льда.

Ведь и правда узнает. Подбирая слова с осторожностью и стараясь смягчить, я кратко поведала ему о нашей семейной трагедии.

– Старая сука! – прошипел мужчина, когда я закончила. – Если это хоть раз повторится, она будет немедленно казнена! И не спорь!

– Деметрий, это моя мать. – По лицу потекли слезы, и я застонала, когда они попали на ссадины. Лицо будто ножом резали! Но душе было больнее.