С Новым гадом, или Ушки черной мушки

Муж зашипел, я распахнула глаза и увидела, как из-под моих пальцев потекли искорки, словно от бенгальского огня. Но стоило мне попытаться отдернуть ладони, как мой ящер накрыл их своими и не позволил этого сделать.

– Все хорошо, не переживай, – прошептал он. – Уже помогает.

И правда! Я ахнула, глядя на то, как самые легкие ссадинки затягиваются, оставляя после себя розовые ниточки свежих шрамиков. А вот уже дже их не стало! Во мне расцвело счастье – оказывается, исцелять еще и очень приятно!

Дольше всего возилась с укусом – знатно тяпнула, от всей души! Хмурясь, я направила поток бенгальских искорок на рану и «била» в нее до тех пор, пока не побледнели отпечатки моих зубов.

– А теперь надобно поцеловать, – с невинным видом заявил «пациент».

Я послушно потянулась к нему губами, но вовремя спохватилась.

– Ах ты, хитрая ящерица! Убери от меня свои лапы!

– Постой, – муж посерьезнел и перехватил мои руки.

– Отпусти, сказала!

– Марьяна, да погоди же! – рыкнул Иньяр.

Ух ты! Я замерла, глядя, как на его только что вылеченном лице проступает темно-зеленая чешуя.

– Прости, – он виновато улыбнулся, потом вгляделся в мои ладони. – Откуда это у тебя?

– Что? – я напряглась, лихорадочно вспоминая, где еще могла успеть накосячить сегодня.

– Краска на кончиках пальцев.

– А, это! – с губ сорвался облегченный выдох.

Но, как оказалось, зря – потому что после того, как я поведала ему историю с крашеницей и Тагриеном, супруг яростно зашипел, вскочив и сжимая кулаки.

– Иньяр, что не так? – я положила ладонь на его предплечье и ощутила, как он дрожит всем телом. По лицу пробегали зеленые наплывы из чешуи, словно волны по озеру в ветреный день.

– Он… – прохрипел мужчина, надрывно дыша, – хотел убить тебя! – в зеленых глазах с вертикальным зрачком слились ненависть и страдание. – Знал, что я в Садах, дабы силу выпустить и дать ящеру натешиться вдоволь! Знал, что могу растерзать тебя в таком обличии, разорвать на куски да сожрать!

– Прости, – прошептала я.

– Ты не виновата! – Иньяр зло мотнул головой. – Моя вина! Должен был беречь тебя, супружеский долг таков!

– А мне казалось, супружеский долг – то, чем мы ночью занимались. – Я улыбнулась.

– Марьяна! – муж закатил глаза, но все же расхохотался.

– Что? Все правильно сказала!

– Вестимо. Так, пойдем-ка, – он сжал мою ладонь.