С Новым гадом, или Ушки черной мушки

– Да как же ты мог?! Такое сделать? Против моей воли?!

– С чего вдруг ты решила воспылать праведным гневом, женушка моя прекрасная? – Иньяр встал и двинулся ко мне. Черные глаза горели страстью. – Еще вчера ты была всем довольна, простила мне все грехи и с радостью приняла все обеты.

– Вчера думала, что это сон! – простонала я и, покосившись вниз, поняла, что пламя в глазах Иньяра вызвано моей полной обнаженностью.

– Прекрасный сон! – мужчина рассмеялся, протянув ко мне руки. – Жаркий, нежный сон!

– И не мечтай теперь! – огрызнулась я, начав дрожащими руками срывать с кровати простыню.

Как в кино – одним красивом жестом – не получилось. Изрыгая проклятия, я все же стащила ее с матраса, но не удержалась на ногах и угодила прямо в объятия мужа.

– Ты хорошо подумала? – осведомился он, прижавшись грудью к моей спине и поцеловав в шею. – Эта ночь не только твоему супругу понравилась. Насколько мне помнится, тебе было очень, очень хорошо. А уж что ты вытворяла! Я и о половине понятия не имел!

Я застонала.

Но не от желания, а от стыда. Говорят, лучшая любовница – пьяная жена. Ничего подобного, лучшая – та жена, которая наивно полагает, что все это сон, поэтому можно воплотить все, даже самые грязные фантазии.

– Вот, другое дело! – воодушевился супруг, приняв мои стоны за то, чем они вовсе не являлись. – Не терпится кое-что из вчерашнего повторить. Например…

– Мечтать не вредно! – прошипела я, вырвавшись из его рук и замотавшись в простыню. – Отныне тебе ничего не обломится!

– Марьяна!

– И верни меня домой! Немедленно!

Иньяр насупился.

– Что ты молчишь, головорез хренов?! Верни меня домой!!!

– Не могу.

– Что значит «не могу»? – внутри все похолодело. – Там моя мама, папа, бабушка! – голос задрожал. – Я их люблю! Верни их мне, негодяй! То есть меня им! – попа плюхнулась на кровать, по лицу хлынули слезы. – Я… я домой хооооочуууууу!

– Не плачь, пожалуйста, – тихо сказал мужчина, сев рядом. – Верну тебя домой, обещаю.

– Ко-гдаааа? – всхлипнула я.

– По меркам твоего мира через год.

– Год? Да они же… Меня же уж похоронят к этому времени! Что ты наделал! Я же единственный ребенок в семье! А бабушка, она же совсем старенькая! У папы сердце больное! Сволочь ты!

– Прошу простить. – Он потупился.

– Простить? Как такое простить? Ты хоть представляешь, сколько страданий им причинил?!

– Я могу рассказать им, что ты жива и вернешься через год.

– Как это?

– Сходить в твой мир и успокоить твою родню.