Не просто о любви

Выгнутая спина гигантского моста через залив, темная, еще недостроенная, но уже пугающе футуристическая, доминировала справа, угрожая издалека хрупкому рыбному кварталу. А впереди лежал сумрак ночи, густой, как печная сажа.

Набережная оказалась обычной бетонкой с парапетом и убегающим вдаль к маяку деревянным понтоном, поскрипывающим на легкой волне. Немного поколебавшись, Олеся ступила на доски, вслед за Алексом сняв свои мокасины.

– А что ты делал на Бали?

Они не спеша шли по узкому настилу, окруженные со всех сторон жирной темнотой дышащего океана.

– Фотографировал, продавал снимки в журналы, иногда писал статьи, – Алекс присел на край понтона.

Подумав немного, Олеся притулилась рядом.

– И что, печатали? – спросила она с интересом.

– Конечно. А что тут удивительного? – депутатский ребенок равнодушно зевнул.

– Не знаю, я так далека от творчества. Захоти я написать что-нибудь, я бы всю голову себе сломала, о чем писать и как?

– Напиши обо мне.

Алекс замолчал и стал вдруг таким далеким.

– А что ты хочешь, чтобы о тебе написали? – спросила она.

– Роман.

– Роман? – удивилась Олеся. – И о чем же? О том, как ты тухнешь здесь без дела и не знаешь, чем заняться?

– Нет, о том, как я однажды влюбился в одну старую и одинокую макаку, которая искренне считала, что смысл жизни в том, чтобы перекачивать туда-сюда деньги через свои подставные фирмы, покупать новую недвижимость и опять продавать, только уже выгоднее, заводить женатых любовников и от безысходности выть на луну, когда они ее кидают.

– Ну знаешь, – Олеся фыркнула от возмущения, – даже слово «влюбился» не спасет тебя от моего праведного гнева. Я бы лучше написала о молокососе, который только и делает, что мотается по миру и трахает все, что движется, прожигая деньги своего отца, который бросил мать, и та умерла, в результате чего у этого мальчишки развилась бракофобия.

Это был удар ниже пояса, и Олеся почувствовала, что перегнула палку, но что самое главное – она не испытала удовлетворения, какое она обычно чувствовала, когда ей удавалось поставить на место какого-нибудь наглеца. Еще больше она расстроилась, заметив, что ее провожатый поднялся и удаляется прочь в обратном направлении, не сказав ни слова.