Не просто о любви

И пошла открывать.

– Есть идея, – заявил с порога Алекс, вваливаясь в Олесино жилище.

Сегодня он выглядел еще моложе, чем вчера, и Олеся позавидовала его способности восстанавливаться после столь активно проведенного дня – ни тебе синяков под глазами, ни гудящей головы, ни вялости во всех членах.

– Иди в пень со своими идеями, – ответила она.

Но все-таки, несмотря на то, что ей смертельно не хотелось шевелиться, а появление мальчишки грозило очередным приключением, ей было приятно, что он пришел. И это опять был плохой знак.

Олеся вздохнула.

– Ну, чего тебе? – нехотя спросила она, усаживаясь обратно на свое место у перекладины.

– Есть хочешь?

Алекс со всего размаху плюхнулся рядом.

Олеся покосилась на него с подозрением.

– У меня завтрак оплачен, а я еще ни разу не была, – сказала она и опять вздохнула, мрачно поглядев на своего визави.

Алекс даже присвистнул.

– Вообще-то уже ужин скоро! И потом, охота тебе овес жевать?! Пойдем со мной, кое-что покажу, – Алекс вскочил и протянул ей руку.

Олеся взирала на него снизу вверх сквозь приставленные ко лбу пальцы, загораживаясь от солнца. Она колебалась.

– Это что-то съедобное?

– Вполне. Только вчерашнего Гуччи оставь дома. Надень лучше штаны поудобнее.

Олеся насторожилась.

– Что это за ресторан, в который пускают только в штанах?

– Очень хороший, три звезды Мишлен.

– Пошел к черту!

– Что ты за человек! Чтоб тебя с места поднять, нужен кран!

– Я сюда приехала отдыхать.

– А я думал, трахаться, – и поганец изобразил неприличные стоны, отчего целомудренная в глубине души, где-то очень глубоко, Олеся пошла красными пятнами.

– Пошел к черту, я сказала!

– Как хочешь, останешься голодная.

– Не останусь, – заупрямилась Олеся, хотя внутри после вчерашней аскезы громко, как мартовский кот, выясняющий отношения с соперником, заурчал возмущенный желудок.

– У тебя там что, Чужой завелся? – фыркнул Алекс и кивнул на ее живот.

– Да. Так что держись от меня подальше, а то вылезет и сожрет тебя, понял?

– Понял, – легко согласилось депутатское чадо и отчалило прочь под недоумевающий Олесин взгляд, перекинув через плечо мятую белую рубашку, – пойду поищу кого-нибудь помоложе, из кого песок еще не сыпется.

Олеся почувствовала закипающее раздражение и даже обиду.

– Давай-давай, топай, дитя природы.

– Оревуар, мон шер маман!

– Щенок!

– А тут а лер!

Олеся не знала, что значит «атуталер», но звучало обидно. Стало до слез себя жалко.