Не просто о любви

Волнение ее еще только усилилось, когда она заметила, как выпрыгнувший наружу Алекс ловит какие-то мешки, до поры таившиеся под лавками и которые теперь рыбаки активно катапультировали прочь. У нее еще оставалась надежда, что этот сухой паек – гуманитарная помощь островитянам, прячущимся в дебрях острова, но она растаяла, когда, вместо того чтобы вернуться в лодку, золотая молодежь энергично пошлепала к берегу, а торопливые майки высадили Олесю из лодки, несмотря на ее активный протест.

– Ты что, охренел? – взвилась она, стараясь перекричать романтичный шум ночного прибоя.

– Не волнуйся. Завтра после очередного жемчуга они вернутся, – успокоил ее радостный ребенок.

– Да не хочу я торчать здесь всю ночь. Я возвращаюсь в отель, – твердо заявила Олеся и двинула назад к лодкам.

Но природа была против, ей почему-то непременно нужно было, чтобы одна отдельно взятая белая женщина была съедена на необитаемом острове именно сегодня. Волны грубо толкали ее к берегу, не давая ступить и шагу вперед. Проще было двигаться заодно с ними, и Олеся сдалась.

Пока она сражалась с волнами, Алекс успел разложить вещи на берегу и даже насобирал какого-то кокосового хвороста из того, что выбросил океан.

Олеся вышла из пены, как Венера Боттичелли, только злая и мокрая.

– Ну ты и сволочь, – заявила она с океанского порога, с тоской провожая уходящую в темную даль обшарпанную корму, – ты что себе позволяешь? Привык, что все дозволено! Немедленно позови их назад, я здесь и минуты не останусь.

И в доказательство серьезности своих намерений она безжалостно швырнула один из мешков подальше в волны.

– Это был наш ужин, – констатировал Алекс, почесав в затылке.

– А мне плевать, – горячилась Олеся и уже протянула руку за следующей жертвой, но папин сын ее опередил.

– В этом мешке палатка и одеяло. Можешь и его выбросить, только здесь есть пальмовые крысы, а они церемониться не любят – жрут что попало, не разбирая, где московская тетка, а где кокос.

Олеся, слегка подумав, повременила с местью.

– Верни лодки, – потребовала она и сама для порядку покричала и помахала руками в абсолютную темень океана.

– Бесполезно. Да ты и не попала бы в отель. Они возвращаются по домам, денег у тебя нет, а по-английски они говорят плохо, – констатировал Алекс деловито в напрасных попытках разжечь огонь, задыхающийся под окрепшим бризом.

– И что теперь делать? – задала Олеся один из извечных вопросов русской интеллигенции.