Хочу тебя (на)всегда, или Курица на шпильках

 – Подслушивала, признайся уж!

– Да вот же! – кивнула на Дусика, который на полусогнутых выбрался из рояля, пугливо озираясь.

– Брысь! – прошипел брюнет, и кот подскочил, прижав уши.

– Дуся, успокойся!

Я подхватила свое дымчатое чудовище на руки, но перепуганный Гадусик располосовал их, вывернулся, шлепнулся на пол и, как гепард, огромными прыжками помчался прочь.

– Обязательно было вредничать? – бросила укоризненный взгляд на Ирмана. – Теперь наверняка с испугу напрудит лужу где-нибудь.

– Пусть попробует, удавлю тут же, – явно с удовольствием бросил подлец мне в лицо.

– Только прикоснись, мразь! – прошипела я и кинулась к нему. – Сама тебя удавлю!

– Дамиана, стой! – Даян перехватил меня, прежде чем мы с Ирманом успели сцепиться. – Проваливай уже! – осадил он мужчину. – И о коте забудь!

– Больно надо, – тот ухмыльнулся и вразвалочку удалился.

– Он нарвется скоро, мое терпение не безгранично! – прорычала я вслед.

Но Даян не позволил, еще крепче стиснув талию. Я перевела на него возмущенный взгляд, намереваясь высказать, все, что накопилось, но тут же утонула в бурлящих зеленых реакторах.

Красивые губы хозяина дома изогнула улыбка. Я загляделась, чувствуя, как в душе шевелится прочно забытое с юности ощущение – то самое пресловутое порхание бабочек. Хотя у меня внутри не эти невесомые прекрасные создания перелетали с цветка на цветок.

Этот мужчина и сам был как дракон – горячий, своенравный, притягательный. И наглый! Ахнуть не успела, как он запустил руку в мои волосы и со стоном прижался к губам. Не став медлить, тут же нырнул языком внутрь, обжигая дыханием, вжимая меня в себя так, будто хотел слить нас воедино.

Этот поцелуй жгучей страстью проник в мои вены и потек по телу, помчался с убыстряющимся током крови, отвоевывая все новые территории и бескомпромиссно подчиняя их.

Терпкий запах – мускус самца, изнывающего от желания, заставил ноздри затрепетать. Жар его ладони опалил кожу сквозь одежду. Бессовестно сжав мою едва прикрытую халатиком попу, он довольно заурчал. Хриплые низкие звуки камертоном отозвались в сердце, покалывая его огненными иголочками и заставляя колени подгибаться.