Верни долг, дракон!

– Папочка, – прошептала я, сев на кровать. – Как ты?

– Ничего, дочка, – искусанные губы говорили о другом. Он всегда был таким, не хотел никого обременять, вечно в первую очередь заботился о нас с братом, а уж потом о себе.

– Дать тебе лекарство от боли? Станет полегче. – Я потянулась за большим флаконом из темного стекла, который стоял на тумбочке у кровати, но отец перехватил руку.

– Не хочу провести последние часы в забытьи, Тэя.

По моему лицу покатились слезы.

– Прости, детка, – он сжал ладонь.

 – Не плачь. Просто пришло время. Тебе придется быть очень сильной, родная. Обещай мне, что позаботишься о брате.

– Обещаю, папа.

– И… – он прикрыл глаза, пережидая, очевидно, приступ боли. – Есть еще кое-что. Возьми. – В мою руку лег круглый кулон. Холодный, тяжелый, на короткой цепочке. Цвет было не рассмотреть в темноте.

– Это фамильный оберег дракона из рода Серпентов, Тэя.

– Но откуда он у тебя?

Слышала про такие вещицы. Драконы хранят их как зеницу ока и передают старшему сыну в семье.

А Серпенты – это родственники нынешнего короля-дракона Феррата. Как у моего отца, простолюдина, разбогатевшего владельца постоялого двора, оказался такой раритет?

– Выслушай, дочка.

– Прости, пожалуйста.

– Оберег принадлежит Дарьяру Севасту. Его имя на обратной стороне. Он должен мне. – Папу скрутил надсадный кашель.

– Выпей воды, – я поднесла к его рту кружку.

– Спасибо, – с трудом сделав глоток, он отдышался и продолжил. – Никому не говори об этом и не показывай оберег.

Надень его.

Я послушно застегнула замочек цепочки на шее. Камень лег на кожу груди.

– Как умру, найди Дарьяра Севаста, Тэя, покажи кулон и скажи, что пришло время вернуть долг.

– Но…

– Не спорь, дочь! – в слабом голосе неожиданно зазвучала строгость. – Это чрезвычайно важно!

– Хорошо, отец.

– Поклянись памятью матери! – папа стиснул мою ладонь, горящие глаза впились в лицо, он даже немного приподнялся.

– Клянусь памятью мамы.

– Хорошо, – отец удовлетворенно кивнул и откинулся на подушки, тяжело дыша.

 – Найди Дарьяра Севаста, он должен… – его глаза закатились, – вернуть… долг.

– Папа? – я посмотрела на обмякшее тело с запрокинутой головой, уже понимая, что он умер, но не желая в это верить. Боль взорвалась в сердце и прорвалась наружу рыданиями.

– Детка, он ушел, – кто-то заботливо обнял за плечи. – Пойдем, тебе нужно поспать.

– Матильда! – я всхлипнула, узнав сестру отца, которая заменила мне мать.