Очешуеть! Я – жена дракона?!

 – Элиас расхохотался. – Будущую жену можно и подождать, да, Рэйн?

***

Я дрожащими руками нацедила в кружки кваса и с трудом удержалась, чтобы не плюнуть в них. Промокнула слезы в уголках глаз краешком фартука. Можно было бы, конечно, выплеснуть квас в ваши наглые рожи, гнусные драконы, да выставить вас вон из таверны, запретив и на пороге появляться. Но это слишком малое наказание за ту пакость, что вы удумали.

Я улыбнулась сквозь слезы. Есть план получше! Подняла тяжелый поднос и вышла в зал.

Я вас навсегда отучу на девическую честь спорить, подлые чешуйчатые! Так напугаю, что мало точно не покажется! Держитесь!

– Вот ваш квас, господа, – я поставила поднос на стол. – Еще чего-нибудь изволите?

– Изволим, – Элиас усмехнулся. – Да, Рэйн?

Дракон молчал, глядя в стол, и в моей душе уже затеплилась надежда, что он окажется выше этой глупой затеи. Но, увы.

– Да, – Рэйнар поднял на меня золотисто-желтый взгляд. – Хочу спросить вас, Северина, не согласитесь ли вы в обмен на это, – на стол лег еще один золотой талан, – подарить мне свои пылкие ласки?

Все-таки сказал.

Сравнял меня с грязью на своих туфлях. Эх ты, а еще благородным зовешься!

– Отчего же не согласиться? – я взяла монету. – Такому красавчику не откажу!

Ну, как выпутываться будете?

Глаза драконов одновременно вспыхнули. У Элиаса они горели подленьким торжеством. У рыжебородого – удивлением. У ежика – простым весельем с щепоткой зависти. А вот у Рэйнара… Сквозь свои слезы я даже не разобрала толком.

В его глазах плескалось разочарование, толика печали и… Что-то еще. Но мне было не до того.

Развернувшись, пошла прочь из зала на негнущихся ногах.

– Попал ты, Рэйн! – загоготал ежик.

– Ребят, хватит, – снова вмешался рыжий. – Забудьте об этой ерунде. Право слово, уже не смешно.

Мне тоже было не смешно, когда зашла в закуток, где сидел дядюшка Костолом. Он всегда был тут, сколько я себя помнила. Раньше мерялся силой с мужиками, у кого рука сильнее, на кулаках, всех побеждал.

Многим кости ломал, за что и кличку получил Костолом. Но потом появился какой-то заезжий ухарец, который поборол его, да так, что руку поломал в пяти местах.

Переломы срослись, но больше на кулаках он биться не смог. Сник и едва не спился. Но моя мама наняла его охранником и вот этот закуток ему отвела. Тут он и жил с тех пор. При необходимости выкидывал нетрезвых буянов за дверь, дрова колол, воду таскал да полы мыл по ночам.