Древняя душа. Королева ада

Зубки и коготки впиваются в кожу, заставляя стонать от такой гаммы ощущений, что не передать никакими словами. Весь мир перестает существовать, есть только мы, пылающие, кричащие от удовольствия, сливаясь воедино.

Саяна прогибается в моих руках, запрокидывает голову и под ускоренные толчки взрывается блаженством. Из моей груди рвется наружу торжествующее рычание, перетекая в крик и стон одновременно. Растворяюсь в ней, отдаюсь общему наслаждению, из последних сил прижимая ее к себе.

Заползая сквозь приоткрытые ставни, прохлада ночи обдувала наши разгоряченные тела. Несмотря на жару, Саяна прижалась ко мне, положив руку на мою грудь – над сердцем, что безраздельно принадлежало ей, как и я весь. Так хорошо, что даже страшно – это не может продолжаться бесконечно. Что-то обязательно произойдет. Что-то всегда происходит.

– Даже в такой момент ты находишь силы позагоняться? – усмехнувшись, жена заглянула в мое лицо.

– Прости. – Я покаянно улыбнулся и поправил прядку, что подрагивала на ее ресницах, когда любимая моргала. – Забыл, что от тебя ни спрятаться, ни скрыться!

– Именно, – с удовольствием подтвердила супруга, – везде найду и совращу!

– Весь в твоем распоряжении! – снова полыхая, хрипло прошептал я. – Совратительница моя! – только что казалось, что Саяна выжала из меня все соки, но вот уже снова хочу ее, жажду до зубовного скрежета! Сгораю от страсти, как зеленый пацан рядом с первой любовью!

– Кстати, об этом, – охладила она мой пыл.

– С-серьезно?! В такой момент?

– У тебя все моменты такие! – жена отмахнулась и потянулась за стаканом воды, что стоял на тумбочке. Аппетитная попка не оставила меня равнодушным – шлепнув по ней, я ее слегка укусил. – Эй! – Саяна поперхнулась. – За что?

– А кто вспоминает Агора на супружеском ложе?

– Вот сейчас к Ковачу спать отправлю, будешь знать!

– Почему всегда к Ковачу, кстати? – осведомился я, притянув ее к себе.

– Потому что… – она насупилась. – Прекрати меня лапать, думать мешаешь!

– Сама недавно говорила – зачем думать, надо делать!

– Вот сейчас и сделаю – позову Хранителей и Охотников, что внизу сидят! Пусть защищают!

– Ах так, значит? – я усмехнулся, скользнув ладонью между ее ножек, где уже опять было влажно и очень, очень горячо.