Чистейшая

На них висели какие-то цепочки и завязки.

– С тем парнем всё в порядке? – поинтересовалась Софи не столько ради заботы о незнакомом парне, сколько для того, чтобы начать разговор.

– Ага. Несётся домой на такси, – Томми покивал, не сводя взгляд с Лиз, хоть и отвечал другой девушке. – Как поживаешь, красотка?

Элизабет даже расправила плечи и выпрямила спину. Ей не хотелось выглядеть поникшей рядом с ним.

Но кого она обманывала? Неоднозначные ситуации стали происходить с ней каждый день, и они выбивали из колеи безумно.

Но нет. Она находилась здесь, в Далласе, в клубе, где её называли непонятными прозвищами, а из ниоткуда появлялись бывшие парни.

Она даже вздрогнула, наконец, мысленно назвав Томми так. Это стало её первыми большими чувствами, но сам парень так не считал. Из-за этого и произошла их ссора…

– Всё нормально, – она не собиралась заострять внимание на себе.

– Тогда? О, нет, мы переехали в Вашингтон. Я давно с ними не живу, – уже через год после переезда он оставил свою семью, пустившись в свободное плаванье.

Том не забывал о них, навещал, продолжал общаться, но жить там он не хотел, поэтому сделал выбор в пользу путешествий в одиночестве.

А теперь у него неожиданно появилась цель, которую зовут Элизабет, и она, кажется, не сильно рада его увидеть.

– Оу, понятно, – Лиз покивала, не намереваясь продолжать разговор. Она опустила глаза в пол, надеясь, что он отойдёт или, может, сосредоточит внимание на Софи.

Они ведь вчера познакомились. Лиззи видела его, и всё нутро кричало ей про опасность. Да, сама ситуация со спасением соседки была абсурдной – ну, какой из Лиз спаситель – но не могло её чувство подвести. Она подняла взгляд на парня, будто пыталась почувствовать это вновь.

– Слушай… – казалось, Томас должен был обратиться к Лиз, но нет. – Софи, – он посмотрел на блондинку. – Красотка, дашь нам минутку на разговор, а? Иди к бару, мы подойдём через мгновение.

Он очаровательно улыбался, заглядывая в глаза Софи, которые практически не отличались цветом от его собственных. И если вчера он не разглядел этого, то теперь даже при плохом освещении засмотрелся в них.