Год на жизнь

Он хотел схватить сестру за руку и просто увести её, запереть в комнате на неопределённое время за такие выкрутасы! Но его перехватил Майло, схватив брата за локоть.

– Пусть, – лишь проронил главарь.

– Майло, какого чёрта?! – окружающие редко наблюдали Аластера в каких-то эмоциях, поэтому шоу неожиданно расширилось для них, приобретя новые краски. – Ты хочешь, чтобы Рэй причинила боль живому человеку?

– Ну, мёртвому боли не причинишь, – улыбка, похожая на оскал, тронула губы старшего брата.

Неприкрытая неприязнь к Аластеру сочилась из него. Порой так хотелось отомстить за каждый удар, что он получил от отца из-за младших. Таких слабых, больных, беззащитных. Но так вышло, что они втроём оказались нужны друг другу больше всего на свете. И в этой извращённой заботе не наблюдалось любви, лишь некая ответственность, которую каждый возложил на свои плечи. Даже свет младшей сестры перестал спасать… тогда и она сама стала угасать.

– Позволь мне просто увести её. Потом обсудим, – Аластер не умел выходить на диалог, но порой делал над собой усилие. Рэй – то немногое, ради чего он ещё был готов бороться. И не всегда понимал, дело в обязательствах или семейном отношении…

– Теперь нет, – взгляд Майло становился безумным в такие моменты. Он наслаждался чужими страданиями, возможно, поэтому всегда отдавал предпочтение заданиям с заложниками…

Толкнув Аластера в сторону, он устремил взгляд широких карих глаз на троих у дальней стены: малышку Рэй, должника по имени Марс и пленника Карела.

– Вперёд, Рэйлинн, – он специально произнёс её имя полностью, после чего перекрестил на груди руки и стал выжидать.

Девушка явно не ожидала разрешения, по крайней мере такого лёгкого, поэтому на несколько секунд замерла. Она не сразу поняла, на что именно согласилась, ведь вещество, переливающееся в одноразовом пластике, было направлено на боль… жуткую, адскую.

– Неужто передумала?

Чей раздался смешок, она даже не поняла, ведь забирала у Марса шприц. Его пальцы не хотели отдавать незамысловатое устройство, хоть сам парень и ощутил облегчение, когда они оказались свободны… Руки всё ещё дрожали, и ему хотелось кричать, чтобы девушка не делала этого.