Год на жизнь

Со стороны могло показаться, будто он просто переживает, но приближённые точно знали о том, что главарь ненавидит, когда его ослушиваются. Работники, коллеги, семья – неважно, кто именно.

– Вы даже не позаботились о нём! – Рэй не собиралась отступать. Она не знала, как вела бы себя, окажись среди незнакомых людей, но это всё ещё был её брат… – Он сидит в ужасной позе, весь изранен, даже вода пролилась. Наверняка, кружку пнули, и…

– И что? – относительно спокойный голос Майло начал угасать. – Мне пленнику принести пуховые подушки и парочку лобстеров на обед?!

Незаметно он оттянул девушку к раскрытой двери, желая просто пнуть прочь.

– Хотя бы позволь удобнее сесть! А мне поить и кормить его, – хотелось бы Рэйли быть твёрже, уметь топать ногой так, чтобы её слушали, но все, а уж тем более братья, видели в ней маленькую девочку. Ту самую, с косичками, кого приходилось оберегать всю её жизнь.

– Сейчас докричишься до того, что оставлю здесь с ним жить и запирать буду на ночь! – он с напором дёрнул её руку.

– Я не против.

Их переглядывания могли продолжаться долго, но в комнату через открытую дверь заглянули. Если члены банды были привычными к любым крикам, особенно со стороны Майло, то новичкам это казалось диким…

– Хей, вы тут в порядке? – протянул Марс, показавшись на пороге.

Майло сразу же отпустил руку сестры. Это произошло машинально, будто он не хотел позволять кому-то видеть их семейные разборки.

– Да, Марс, всё хорошо, – отрапортовала Рэй. Ей не хотелось, чтобы парень на правах всего-то должника в этом здании пострадал.

Девушка видела, как сильно он старался не смотреть в сторону пленника, ещё бы, он явно к такому зрелищу не привык.

– Я могу её забрать? – лишь спросил он, глянув на недовольного Майло.

– Уж пожалуйста, – сквозь зубы произнёс главарь. Рэй сразу же отошла к высокому парню в проёме.

– Спасибо, – прошептала она, а Марс схватил девушку за руку, уводя прочь.

– Ты в норме? Он тебе ничего не сделал?

– Конечно. Майло – мой брат. Он не сделает ничего такого…

– Мне так не показалось, – он пожал плечами, но и кто он такой, чтобы судить? Он их практически не знает, да и узнавать особо не жаждал.

Они молчали до тех пор, пока не отошли к лестнице.