Трудно в сказке без подсказки

Иван первым догадался заглянуть туда и с победоносным видом добыл из её недр свиток:

– Вот это письмо?

– А ну, малой, не балуй! – бородач выхватил грамоту из рук мальчика, развернул, пробежал глазами: – Оно самое. Выходит, ты и вправду – Спиридон?

Тот снова закивал, да так, что грушеобразный нос закачался маятником.

– Ладно, пошли в дом, там разберёмся, кто есть кто, – решил старший гном, затыкая топор за широкий пояс. Вслед за ним, с явной неохотой – так хотелось повоевать, а не дали! – опустили копья и топоры и остальные.

До места оставалось метров десять, когда белые занавесочки на окошках встрепенулись, будто с той стороны кто-то любопытный выглянул наружу, созерцая шумную компанию. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась настежь, и на пороге появилась дородная, румяная гномиха в кружевном чепце и фартуке. Заметив в центре толпы пленников, она всплеснула руками, словно дирижируя зажатой в одной поварёшкой:

– Что я вижу! Бедные детки! Эти негодники наверняка вас напугали! И что теперь о нас, гномах, будут думать люди?! Напасть на таких славных малышей – как вам такое в голову могло прийти, а?! – напустилась она на заметно оробевших под градом упрёков гномов.

– Послушай, Берта! – начал самый бородатый гном. – Ты, это… не шуми тут, короче! А вдруг они шпионы Злой Колдуньи? А?!

Остальные тоже загомонили что-то в своё оправдание, но Берта даже и слушать не стала, единым взмахом поварёшки прекращая шум.

– Никакие они не шпионы! – отрезала она. – Надо быть совсем бестолковым гномом, чтобы не отличить добрых детей от шпионов этой злыдни. Вам должно быть совестно!

Гномы, и вправду зардевшись, запыхтели и потупились.

– А мы чего… Мы ничего! Шнырят по лесу, а с ними этот ещё… чудной весь! Говорят, он – Спиридон, а не похож совсем, – вразнобой забубнили гномы.

– Ежели ты и вправду Спиридон, отвечай: как троюродная племянница моей кузины своего младшенького назвала, а?

Иван и Марья с надеждой уставились на мычащего архивариуса. Спиридон замотал головой, сообразив, в чём дело, один из гномов вытащил изо рта несчастного страдальца шишку.