Архимаг. Сказка на двоих

 – Гнался за нами! Ни стыда, ни совести! Мало ли, что у него на уме? А я – девушка приличная!

Лея откровенно хмыкнула сзади, намекая, что приличные девушки держатся на приличном расстоянии от незнакомых архимагов, а не липнут к ним как банный лист…

«Но-но! Без аналогий», – мысленно проворчал Стас. Видимо, догадалась, о чём подумал, поскольку хихикнула. Однако пыхтеть не перестала.

Мужик тем временем подошёл ближе, радостно осклабился. Если у него и были дурные намерения, то он крайне тщательно их скрывал.

– Стой, где стоишь! – велел Стас.

– Дык это…Соловьи-разбойники мы, – почему-то во множественном числе отрекомендовался мужик. Было видно, что такого неласкового приёма он не ожидал.

– Разбойничаешь, стало быть? Девушек пугаешь? – строго вопросил Стас.

Соловей-разбойник обиделся.

– Это чего ж? Раз Соловей-разбойник, так и все шишки на меня?

Соловей, кинувшийся в обидку, выглядел забавно. Стаса разбирал смех, но он держался и продолжал тоном заправского дознавателя:

– Так вот же гражданочка претензии предъявляет?

Гражданочка быстро закивала, мол, да, ещё как предъявляет!

Мужик опешил и развёл руками.

– Иду себе лесом, никого не трогаю. Тут выскакивает эта вот… с козлом на верёвочке (козлёнок протестующее мекнул)… бросает корзинку и тикает как ошпаренная. Ну, взял корзину – и вдогонку. А что не так-то? – замешательство мужика было настолько искренним, что поверили все. Кроме собственно «потерпевшей», которая продолжала гнуть своё:

– Да-а-а? Мало ли что у него на уме?

– Ме-е-е! – поддакнул козлик.

Соловей-разбойник несколько затравленно смотрел на девицу.

– У него на уме корзинку отдать, а вот насчёт некоторых не поручусь, – насмешливо отозвалась Лея. На Соловья она поглядывала вроде как с сочувствием, на девицу не смотрела демонстративно.

– Ладно, суду всё ясно, – махнул рукой архимаг. – Считаем, что имело место быть недопонимание с обеих сторон.

Соловей облегчённо вздохнул, девица недовольно засопела и с явной неохотой вышла из-за своего живого убежища.

– Алёнушка я. А это – братец мой меньшой, Иванушка, – неудавшаяся жертва кивнула на козлика. Тот весело помахал куцым хвостиком.

– Я извиняюсь, – немедленно встряла рыжая. – А братишка в папу или в маму удался?

Стас исподтишка показал ей кулак, девица поджала пухлые губки.

– Негоже смеяться над чужим горем.