Похождения Масика и его друзей, весёлые и невероятные

На улице ночевать холодно, а власти наши городские требуют, чтоб, значит, помещения под замком были. Вот и пришлось сочинить…

Вижу – не врёт. А отмычка талантливо сделана, изящно, я бы сказал.

– Сам тачал? – спрашиваю. Тот вроде как оскорбился, нахохлился:

– А то кто же?! Я, между прочим, слесарем был, да с высшим разрядом!

Больше уже не спрашивал. Без комментариев ясно. Типичная история-то… А он посопел, попыхтел, отмычкой в замок потыкал – тот и открылся без шума и пыли.

– За мной держись! – небрежно эдак бросил и вперёд пошёл, видно, почувствовал себя увереннее на «своей» территории.

Подвал как подвал, типичный. Хоть и нечасто мне в подобных местах доводилось бывать… Немного прошли – и я почувствовал: здесь!

Остановился, прислушался. Так и есть. Затаились оба, присматриваются.

– Масик, выходи. Этот человек – со мной. Тем более, что уже и видел тебя. И приятелю скажи, чтоб не остерегался.

Видать, такие слова кота задели. Посовещались немного, а потом оба-два и нарисовались.

Поставь себя на место Витальки: впереди с независимым видом, прищурив пострадавший в боях глаз (только что повязки не хватает, заодно и «Весёлого Роджера», к хвосту заместо мачты привязанного!), шествует кот по кличке Гроза семи дворов. А над ним летел самый что ни на есть настоящий, то есть сказочный, правда, мелкий, но всё же – дракон!

Чую, мой провожатый это видение сполна заценил.

– Точно. Придётся завязывать! – глубокомысленно так изрёк, а сам с дракончика глаз не сводит.

Масик на лету оценивающе эдак смерил его взглядом. Решил, видно, что, раз со мной, опасаться нечего, на плечо сел и давай верещать – рассказывает, сбивается! Еле унял.

– Не части! – говорю. – Основное я уже знаю, почему запрет нарушил – тоже понял, об этом дома поговорим. Давайте лучше решать, что делать дальше, – это я уже и коту тоже.

А тот, хоть и на почтительном расстоянии, но марку держит. Мол, я и так сделал больше, чем можно было ожидать – из укрытия вышел.

Ну, как ему доказать? Чем переубедить, если он только что едва от людей еле ноги унёс? Смотрю на этого флибустьера кошачьего, а он на меня. Одним глазом. Второй, видать, в драке повредили. Больной, но целый же… И Масик на меня смотрит: мол, сделай хоть что–нибудь!

…– И что ты сделал? – выдохнула Лея, разглядывая Стаса такими же глазами, как тогда Масик.