Архимагические сказки – 1

Но нет: смерив шамаханку презрительным взглядом, магичка отвернулась. Стас услышал, как она тихонько ворчит себе под нос:

– Даже зверя любимого не пожалела… А как жар загребать, так чужими руками…

В это время Мухомор, узрев свою нанимательницу и убедившись, что ради спасения собственной ухоженной шкурки она готова прозакладывать его, дублёную да битую, взревел дурниной:

– Это как же, с больной головы да на здоровую?! А кто мне наказал обличье ведьмы рыжей принять, в тварь энту пальнуть да рог отломать?! Кто заклятье наложил, чтоб я мышкой-норушкой в терем пробрался да обратно прошмыгнул?!

– Не верьте ему, люди добрые! – немедленно взвыла шамаханка.

– Пошли подельнички друг дружку мочить, – насмешливо произнёс Серый Волк. – Ладно, эта хоть баба, спрос невелик, всё переиначит, виновата – плачет…

Почувствовав на себе сразу три возмущённых взгляда: Леи, Синеглазки и Любавы, Серый замялся, кашлянул и свернул в другую сторону: – Но этот-то… Прошка… И человеческий род позорит, и волчье племя…

– Ну, что ж, – Яга вышла вперёд, оглядела по очереди притихшую шамаханку и Мухомора.

Бабка выпрямилась и вроде как выше ростом стала. Лицо её казалось высеченным из гранита. Лея поёжилась, даже архимаг почувствовал себя немного неуютно. От Яги исходила древняя, могучая Сила. Да, никто бы не посмел сейчас оспаривать у Ягды её право вершить суд.

– Ты, Прохор, – под её огненным взором Мухомор сжался, усох вроде, – обличьем человек вроде, а суть у тебя звериная.

– Помилосердствуй! – успел выкрикнуть бывший разбойничий атаман, но даже договорить не успел, и только тоскливый вой вырвался из волчьей уже пасти. Серый зверь, поджав хвост, ринулся в чащу леса. Его не преследовали…

– Теперь – о тебе речь, – Яга развернулась к шамаханке. Ту била крупная дрожь. Слёзы текли ручьями по нежным щекам, умоляющими глазами взирала она на архимага.

– Скажи, кто тебя надоумил такое учинить? Не сама ведь придумала… – спросил он, рассчитывая хоть немного облегчить участь пусть вздорной и чванливой, но не совсем, как он надеялся, пропащей красотки.

– Меня заставили… – еле слышно прошептала шамаханка.

– Кто? Имя назови! – потребовала Яга. Шамаханская царица вместо ответа разрыдалась пуще прежнего:

– Если выдам – пригрозила красоты лишить… на веки вечные.