Путь наверх. Королева

Не страшась жала копья, девушка обернулась, и, сверкая глазами, процедила:

– Чтоб черви завелись в твоём животе и сожрали твои кишки! – впервые она, милосердная к немощам человеческим, призванная творить добро, пожелала зла ближнему своему.

– Что-о? – взревел солдат, багровея, и сильный удар в грудь отбросил Гаркану, так, что она едва не упала. – А ну пошла, ведьма!

– Она прокляла тебя, Первак! – подал голос второй тюремщик. – Скажи об этом Инквизитору! Ведьма послала проклятие солдату! Пусть впишут это в протокол обвинения!

– Инквизитор разрежет её на кусочки и зажарит на решётке! – рявкнул Первак, подталкивая в спину идущую по коридору пленницу.

– Да будет так! – поддакнул второй солдат.

– Подавится твой Инквизитор! – Гаркану трясло от злости, и страха она не чувствовала.

Подталкиваемая тычками в спину, она прошла длинный коридор, спустилась по лестнице вниз.

– Красивая ведьма, – заметил солдат, – давай её перед костром, а?

– Это когда ещё костёр будет, – резонно замечал Первак, – а то другие, может, в карауле стоять будут, не мы. Да и то, какая она будет тогда, там, может, и глядеть противно, как пройдёт руки Инквизитора, чё от неё останется.

– Ума если хватит признаться, целее будет, – согласился с ним второй солдат, – слышь, ведьма? Сознайся во всём, меньше терзать тебя будут.

– Я не ведьма! – закричала Гаркана.

– Как на уголья босыми ногами поставят, небось, сознается, – удовлетворённо заметил Первак.

– Тебе головешку в зад! –не полезла за словом в карман пленница.

Солдаты подвели её к тяжёлой, обитой железом двери, потянули на себя, открывая, и Гаркана вступила в большую комнату. Она увидела перед собою судейский стол, покрытый красной материей, книги и чернильницу на столе, и тех, что призваны были вершить суд Инквизиции.

В центре, в каменном кресле сидел сам Инквизитор – Торвальд Лоренцо, средних лет мужчина с бледным лицом, чёрными волосами, забранными назад у висков, и синими, холодными, как ледышки, глазами.

Гаркана слыхала, не знает он жалости к отступникам Кроноса, никого не щадит, ни прекрасных юношей, ни нежных дев, всех приговором ведёт на костёр.