Путь наверх. Королева

– Достанет ли Велору сил супротив Норта? – в голосе Бессмертного скользнуло лёгкое презрение.

– Достанет, – спокойно отозвалась королева, – я верю в его силу. Кроме того, я думаю над предложением супружества от Чёрного Велора.

Облачко удивления скользнуло по бесстрастному лицу магистра.

– Супружества? – чуть изменившимся голосом переспросил он. – Удачи в выборе! Не ошибитесь, королева.

– Не ошибусь, – уверила его Демира, – чем заполняете вы ваши дни, магистр?

– Я постигаю тайны вечности, – ответил Арий Конрад, – а вы? Чем скрашен ваш досуг?

– Выращиваю розы.

Шлифую камни. Вот, в ожерелье алмазы моей огранки.

– А прежде не манило вас искусство ювелира, – напомнил он.

– Теперь люблю, – сказала Демира, – оно тонко, изящно, размеренно, спокойно. Хотите прогуляться, Арий Конрад? Я покажу вам свой розарий.

Магистр не успел ответить. В тронную вошёл Ливий и с церемонным поклоном доложил:

– Посол Киммерии. Что передать? Что королева занята?

– Нет-нет, – возразила Демира, – просите, – и, повернувшись к Арий Конраду, улыбнулась краешками губ, – увидимся за утренней трапезой, магистр.

Арий Конрад встал и молча вышел из тронной.

На анфиладе его ждал Ливий. Взял Бессмертного за руку и повлёк по коридору.

– Как прошла аудиенция? – спросил он.

Арий Конрад настолько был погружён в свои мысли, что не расслышал вопроса, и Ливию пришлось повторить его.

Магистр повернулся и посмотрел в его широко растопыренные добродушные голубые глаза.

Его лицо было совсем белым, как манжеты на дорогом камзоле министра, а взгляд настолько тяжёл и угрюм, что Ливий вздрогнул.

– Убери от меня свои глаза, – попросил он, – вина выпьешь?

– Пожалуй, – кивнул Бессмертный.

В покоях министра, потягивая вино, Арий Конрад раскрыл то, что терзало его душу.

– Я не чувствую её, Ливий. Так не должно быть.

– Чего ты не чувствуешь? – не понял тот.

– Той силы, что наделил когда-то Демиру, я не чувствую, – пояснил Арий Конрад, – когда мы шли к Белой Пустыне, я слышал её силу, как зверь чует зверя.

Теперь не слышу. И мне странно и досадно это осознание. Как могла она растратить, утерять такой дар? Как могла променять его на эту государственную рутину, на блеск камней? Алмазы гранит!

– Утратила она давно всю силу и забыла знания, – махнул рукою министр, – не было раза с коронации, чтобы я за ней замечал подобные деяния.