Путь наверх. Бессмертная

 – Ишь, гроза-молния! Никакая другая женщина мира не нужна мне, глупая! Ты одна в моём сердце! Крепко засела там, хитрая ведьма!

Гаркана фыркнула, отстранилась, пошла вперёд, потом обернулась.

– Есть хочу! – заявила она. – Проголодалась!

– Лепёшку хочешь? – предложил Инквизитор.

– Лепёшку? – она задумалась. – А какую лепёшку? Печёную, аль в масле жареную?

– Ты что, Гаркана, запамятовала? – удивился он. – Ты ж сама те лепёшки вчерась на топлёном масле жарила, сбираясь в дорогу.

– Не хочу жареных! – сморщила нос Гаркана.

– Так чего печёных не напекла? – пожал плечами Инквизитор. – Были бы печёные!

– Печёных тоже не хочу! – она капризно скривила губки.

– Так чего же ты хочешь? – совсем растерялся Торвальд Лоренцо.

– Малины! – заявила Гаркана.

– Малины? – переспросил Инквизитор.

– Малины! – уверила его подруга.

– Да ты в себе ли, Гаркана? – изумлению правителя Кронии не было предела. – Весна, снега ещё не всюду стаяли, откуда ей быть-то, малине?

– Тогда и не спрашивай! – голос её звучал, как у избалованной маленькой девочки.

– Малины, стал быть, твоя душенька желать изволит… – медленно повторил Торвальд Лоренцо.

Гаркана обернулась. Сердитая, губы надула.

– Малины! – сказала. И ножкой топнула для верности.

– Ага, малины, – ещё раз повторил Инквизитор, – малины, значит…

Догнал девушку, схватил в объятия.

– Малины тебе хочется? – расхохотался.

Гаркана вырывалась, мотала головой, но он держал её крепко, целовал долго, и отпустил лишь тогда, когда она перестала сопротивляться, обняла ответно, мягкой, податливой сделалась.

– Ну? – спросил Инквизитор, отнимая свои губы от её губ. – Хороша малина? Сладкая? Дотерпишь до лета, аль опять какая блажь тебе в голову ступит?

Бес Потанька прыгал вокруг них, хохотал и хлопал в ладоши. Гаркана улыбалась, румянец покрыл её щеки.

– Да ну её, к лешему, малину эту! – счастливо выдохнула она. – Ещё целуй!

Свадебная процессия доехала до пристани быстро. Демира думала до полуночи добраться до острова Форс. Но жители порта никак не хотели отпустить королеву и принцессу в путь, не подняв кубков за здравие их, за счастье и процветание королевства.

Не желая обижать старейшин, Демира и её спутники отправились в трапезную, и покуда отобедали, да поговорили неспешно, уж и смеркаться стало.