Путь наверх. Бессмертная

– Ну, совет да любовь вам! Щедры к вам боги! Ну, так, и ей передай поклон ответный, пусть бремя её лёгким будет, разрешение быстрым, а дитя здоровым и сильным!

– Благодарю тебя на добром слове, Великий Инквизитор, – Ливий поклонился, – ну, так проезжайте, да помогут вам боги, а опосля вас и мы поедем.

– С козой? – рассмеялась Демира.

– Бери козу, Ария, – Гаркана наклонилась, отвязала верёвку, протянула принцессе, – коза добрая! Ведёрница! А смирная какая!

– Да куда ж я с нею? – Ария растерянно оглянулась, ища поддержки.

– Чего ты, бери! – подбодрила Демира. – Не бросать же её в лесу. Так и прибудешь к Феанору. Скажешь, вот, мол, царь, на белой козе к тебе подъехала!

– Галитесь, да, весело вам? – из глаз принцессы готовы были брызнуть злые слёзы. – Давайте уж тогда и беса! Всё едино!

– Беса не отдам! – тут же отозвалась Гаркана, приняв всё за чистую монету.

Потанька услыхал, что о нём гутарят, вскочил, подбежал к ней, уткнулся мордочкой в колени.

– Инквизитор, ты смотри, чтобы беса там не обижали в твоей Кронии, слышишь? – напутствовал Арий Конрад. – Как твой народец посмотрит, мало того, что ведьму за собою в столицу тащишь, так ещё и беса следом!

– Не так посмотрят, так глазья им всем повытыкиваю да на пали посажаю, чтоб неповадно было, – Торвальд Лоренцо долго не раздумывал.

– Довольно страстей-то! – поморщилась Демира. – Не знай я твоё правление последние года, так и поверила бы!

Гаркана смотрела на спокойное красивое лицо королевы, и не сжимала уже колючая рука ревности её сердце. В далёкие дали ушло то время, когда она желала видеть у своих ног поверженной могущественную соперницу, и в безумной ревности направляла армию Инквизиции на мирные города Руаны.

Пред нею стояла мудрая и сильная женщина, повидавшая много, познавшая жизнь. Глубоко, на дне её чёрных глаз вспыхивал, мерцал живой огонь, и где-то там же затаилось страдание, далеко упрятанная вековая, неизбывная тоска.

Гаркана перехватила взгляд Арий Конрада, устремлённый на королеву, молящий, требовательный, полный томительного ожидания, и вздохнула. Стыдом обжигали её воспоминания.