Песнь о птице Алконост

– Ты, бабуля, прежде чем вопросы задавать, лучше нас накорми и напои…

–А может, вас сразу «спать уложить»? – ехидно закончила старушка и, кокетливо сморгнув остатками ресниц, недвусмысленно осклабилась навстречу «добру молодцу». Енк остолбенел в прямом смысле слова.

–Бабушка, вы уж нас извините.– По всему, я избрала лучшую тактику, пустив одинокую слезинку и зябко кутая красные от мороза ладони в тулуп. – Мы, похоже, заблудились. Места у вас незнакомые. Да и ночь близится. Можно мы у вас переночуем? А то в лесу во-о-олки во-о-оют.

Бабуля покосилась на путников, за спинами которых устало ковырялись в снегу три роскошных лошадки в дорогой упряже, и деловито закатила глаза. Решалась, надо полагать.

–Мы заплатим,– понял её намек Рашаль и достал из-за пазухи толстый холщевый кошель.

Бабка только бровью повела.

–Тимку заплатим,– добавил Енк, тотчас демонстрируя неуступчивой старушке золотой.

Нам с Рашалем пришлось только глупо раскрыть рты. Но бабка свою выгоду упускать не собиралась.

Я красноречиво посмотрела на транжиру, мысленно обложив его отборным тролльим матом, а Енк, гордо шествуя за старушкой, поспешил-таки вслед сторговать нам ужин и, обрадованный легким успехом, намекнуть на ранний обильный завтрак.

Вход в избу лежал через холодную клеть, где, затейливо развешенные на стенах, ждали своего часа всевозможные травы, сушеные лягушачьи шкурки, кроличьи лапки, хрупкие скелетики летучих мышей и прочая необходимая травнице пакость. Я с интересом окинула взглядом коллекцию, оценив несколько довольно редких вещичек.

Бабуля толк в своем деле знала.

–А откуда у вас столько черепов на дворе?– окончательно осмелела гостья, виляя узкими проходами между холмиков пшеницы, репы и лука.

–Так для работы ж, деточка.

–Э… В смысле… А почему они тогда на земле разбросаны?

–Так все просто. Поймается в силки зверек какой, я им откушаю, а вот головы, как не приноравливалась, не люблю. Глаза там, мозги – не мое это. А для работы черепа нужны. Я и кладу их на полянку перед домом.

Что помясистее, вороны приговорят, а уж остаточки муравьи вчистую разнесут. Заодно и антураж получается: ведь не каждый в такое логово сунется. Надысь даже медведя отвадила.

–И правда, мы поначалу тоже струхнули,– поддакнула я, решив, что оказаться в медвежьей компании ничуть не зазорно.

–Говори за себя, – упрямо буркнул Енк.

–А почему они до сих пор на земле валяются, зима ведь и муравьев уже нет,– не унимался Рашаль.