Песнь о птице Алконост

Такой впору рыбу на запруде глушить! Просто ты последнее время подозрительный шибко,– меланхолично наблюдая за перелетами с места на место вертких пичужек, напомнил ему Рашаль.

–Что то не нравится мне тут,– поморщился тролль, отрываясь от любимого занятия.– Как-то слишком хорошо. Снег белый, солнце яркое, птицы звонкие…

–О…,– жутко округляя глаза выдавил парнишка.– Так НЕОБЫЧНО… Хотя, чему удивляться? Если бы ты видала те светелки, где больше двух дней кряду ночевали тролли… Меня как-то заставили такую отскоблить.

К моему изумлению, огрызаться дальше Енк не стал, только тревожно вглядывался в тропу перед собой.

–Ну ка,– перебил тролль и, не отрываясь от занятного зрелища, протянул десницу Рашалю.– Чикни меня. Сколько себя помню, за этой пущей никакого городища и в помине не было! Чтоб у меня грудь облысела! Каддар! Да не так же сильно!

–Так может, заблудились?– робко предположила я и тоже самозабвенно уставилась вдаль, словно это могло нам хоть чем-то помочь.

–Ещё чего! Я ж здесь только надысь проскакал. Следы ещё не замело, поди,– Енк зыркнул на снег под копытами ахалтинцев и не стал развивать эту тему дальше.

С каждой минутой городище все боле приближалось, вот уже видны крепко сколоченный тын и маковки высоких домовин. А поблизости нет ни души. Издалека же он казался каким-то кукольным, словно вылепленным из разноцветного воска.

–Нежилое будто,– поделилась я сомнениями со спутниками.

–Не нравится мне это место,– засопел Енк.

Рашаль глумливо усмехнулся. Но сказать ничего не успел, так как именно в этот момент нашим глазам, нежданно вынырнув из-за придорожного холмика, предстал настоящий былинный камень на перекрестье дорог. Прямо – град со стойким ощущение лубочной картинки, одесную- широкая степная колея, разъезженная санями до мерзлой сероватой земли, ошую- узкая, но явно хоженая тропа, терявшаяся в густом ельнике. На камне уверенная рука начертала название городища, если верить надписи – Веретеньи Кучки, стрелка одесную гласила – «к мельнице», другая – «к знахарке».

–Спросить надо, что за места. И лучше сейчас, пока совсем не стемнело, да в конец не заплутали,– выпалила я, с надеждой вглядываясь в хмурые, усталые лица путников.

К всеобщему удивлению, никто не был против. Рашаль молчал, стараясь неверным словом не нарушить хлипкое перемирие.