Песнь о птице Алконост

Мгновения складывались в щепки, те в пугающие лучины. Идея закрыться в леднике совсем не казалась мне безупречной. Что же дальше? И каков был первоначальный замысел? Неужели Енк оказался настолько коварным стратегом? Я даже немного позавидовала его находчивости: без риска здоровью через пару-тройку лучин услужливый тролль имел все шансы вытянуть в бесполезное уже тепло коридора окоченевшую мумию одного из самых опасных хищников на земле. Небось, уже дырочку для ордена в камзоле сверлит. В моем же положении выбирать не приходилось, оставалось только ждать, надеясь на нового сообщника и удачу.

В мирном посапывании поваренка было что-то идиллическое: замерз ведь не меньше моего, но упрямо изображает летаргический полудрем.

–Слышишь,– на мой пинок парнишка только бровью повел.– Если покажешь безопасный выход, я тебя отпущу.

Молчание одеревеневшего отрока можно было с некоторой долей натяжки принять за ответ.

–Честно. Обещаю,– уже более миролюбиво добавила я и в знак серьезности намерений прижала когтистую лапу к груди.

–А не съешь меня?– решился таки опасливо отреагировать поваренок.

Да уж, неужели сцена моего долгожданного чревоугодия выглядела настолько ужасно?

–Только если кончатся окорока, – не удержалась я от сарказма.

Паренёк метнул взглядом по сторонам, немного успокоился: пару лучин, по всем пессимистическим подсчетам, его жизни ничего не угрожало. И только потом позволил себе подняться на локтях, поплотнее запахнулся в тулуп.

–А зачем ты меня сметаной сдабривала?– вконец расхрабрился испуганный вояка.

–Да не бойся ты так,– постаралась придать голосу как можно больше искренности.– Я сметану терпеть не могу.

Парень заметно порозовел и, наконец, расправил затекшие плечи.

–…вот если б это был томат…,– мечтательно закончила хищница и многозначительно поскребла у себя по горлу лезвиеподобными когтями.

Он заметил и поежился, не на минуту больше не упуская из вида уязвленных лап. Зрелище, надо сказать, действительно завораживало: толи тигриные, толи орлиные лапы, с пугающими, неестественно длинными, синеющими смертоносными лезвиями, а теперь еще без труда выворачивающиеся в любую сторону благодаря изощренной фантазии палача. Говорят, что у гарпий сниженный болевой порог.