По ту сторону Солнца

– Капитан спецслужбы Востриков Юрий Анатольевич, – представился он значимо ленивым голосом. – Как я понимаю вы и есть Касторнова Дарья Александровна, – теперь голос зазвучал манерно нагло, будто он видел перед собой не человека, а таракана каковой пытался залезть на его гладко начищенный черный туфель.

Женщина внимательно оглядела капитана, задержавшись взором на голове демонстрирующей темно-русые волосы, подстриженные под бокс. Подумав, что военным, вообще, присуще стричься коротко несмотря на то, что через такой тонкий слой волос просвечиваются все дефекты кожи, достаточно сильно ухудшая и без того нелицеприятный вид головы, и тем вспоминая своего бывшего мужа, нынче служившего в соседнем регионе в войсках связи.

Да не больно скрывая желания съязвить, которое (как считали друзья) было ее второй натурой, ответила:

– Это я не знаю, что и как вы понимаете. Это не познано, да и вряд ли возникнет во мне такое желание ваше неосознанное воспринять.

– Шутите, да? Это хорошо! – достаточно бодро отозвался Юрий Анатольевич и слышимо усмехнулся.

 – Хорошо. Потому как зачастую приходиться общаться с гражданами, воспринимающими диалог со спецслужбами в состоянии панического страха. Это мы сейчас пронаблюдали в вашем директоре. Однако я сюда прибыл не забавлять вас, – теперь голос его зазвучал много жестче, вероятно, он не собирался сносить подколы Даши. – Поэтому попрошу отвечать четко и по существу.

– Меня, что в чем-то обвиняют, чтобы я отвечала четко и по существу, или допрашивают? Да и вообще, коли хотите конкретики, так от вас кроме как персонализации моих данных ничего не прозвучало, – дерзко отозвалась Дарья, ощущая к сидящему напротив нее капитану как-то махом разгорающееся раздражение, отчего захотелось развернуться и покинуть кабинет.

Определенным образом Юрий Анатольевич это желание в женщине уловил (али все-таки она дернулась в сторону двери). Потому он резким движением выволок стул, на каковой дотоль была пристроена его рука, и, поставив напротив себя, почитай подперев им стоящую Дашу, кивнув, в той же жесткой манере указал:

– Садитесь, Дарья Александровна, я вас надолго не задержу.

Только сверю некоторые данные.

– А! все же я Дарья Александровна, радует, что вы это признали, – язвительность в голосе женщины не пропала. Тем не менее, всего лишь в голосе, во всем остальном правило благоразумие. Потому не став накалять обстановку, она слегка сдвинула стул в сторону и опустилась на него, став моментально ниже своего оппонента.