Лан-Эа, властитель небес. Том первый

Я не причиню вам вреда, – вновь заговорил он со мной. Впрочем, мне показалось, его настроение меняется еще быстрее, чем мое. И стоит мне, что-либо не так сделать или сказать, и у меня изо рта так же, как у Ачи потечет кровь. А создание внезапно переместилось с одной ноги на иную, слегка притом наклонившись и подхватило меня подмышки, посему я хоть и пытался вжаться в землю и тем уйти от его хватки, так-таки, не сумел. Он, враз, подцепив, и вновь качнувшись (теперь на обеих ногах), испрямился и поставил меня на ноги, так, что я поневоле вскинул голову вверх, ибо создание оказалось выше меня головы на четыре не меньше.

– Меня зовут Чё-Линг, – наконец, уж и не знаю к радости или нет, представился он. – Не бойтесь меня саиб, – снова повторило создание. Хотя я боялся его все сильней и сильней, впервые увидев столь непонятное творение, мало чем похожее на виденных мною людей, существ, созданий. – Мы днесь с вами отправимся на планету Риньяку, откель нас с вами вмале заберут и отвезут к прабхе, – дополнил Чё-Линг и его дотоль черные глаза, внезапно также свернув по кругу мельчайшие грани, лишь на чуть-чуть явили желтые радужки, с всплесками в них сизого цвета.

Оные, увидев, я и вовсе отшатнулся от создания, не просто испугавшись, а, прямо-таки, придя от тех глаз в ужас. Да только Чё-Линг крепко меня удерживал, поелику мне удалось всего-навсе дернуться в его руках. Впрочем, сей рывок моментально отозвался болью в моей ране, отчего жгучесть ее разлилась по всей поверхности спины, и я моментально перестав трепыхаться, горестно застонал.

– Что с вами саиб? – беспокойно спросил Чё-Линг, оглядывая меня со всех сторон, и черные его глаза, вновь заместив желтые радужки, блеснули каждой отдельной срезанной наискось залащенной гранью, показавшись мне, пожалуй, виденными на головах насекомых и называемых фасеточными. – Вас ранили? Или не зажила прежняя рана? – добавил он свой вопрос, потому я понял, он обо мне осведомлен достаточно.

– Ага, прежняя рана в спине не зажила, воткнутый в спину наконечник с частью древка стрелы, плотно переплелся с соединительной тканью и сосудами, и его, наверно, не вытащили, – пояснил я дотоль мною слышанное, дополнив собственными догадками, да глубоко с прерывистым дерганьем задышал сначала носом, затем ртом, стараясь справиться с болью.

– От, чокаши, грязные тынды, – сердито протянул Чё-Линг и мне показалось, ранее сказанный мною чурбан, в отношении Ачи, в сравнение с тем, что он выдыхал, было всего лишь ласкательным словом.