Коло Жизни. Средина. Том второй

– Да будет и сможет, – чуть слышно отозвался Перший, а Мор и Велет расстроено переглянулись.

– Почему так? – прозвучал встревоженный голос Мора, и лицо его исказилось видимой болью, точно ему доложили о болезни сродника.

– Скорее всего в малецыке заложены настройки быстрого роста, – с трудом выдавил из себя Перший прохаживаясь по зале взад… вперед, где в единственно стоящем кресле поместился Мор, а Велет уселся прямо на пол вытянув вперед свои мощные перетянутые кореньями ноги. – Крушецу были необходимы определенные условия роста… и долгие первые жизни.

А так как они стали обрывочными, и наша бесценность болела, оказалось слишком мало накопленного материала для успешной постройки естества… И малецык, судя по всему, того даже не осознавая предпочел собственному росту формирование голосовых нитей.

Голос страшего Димурга за время пояснений постоянно дергался, а с последним словом и вовсе потух. Бог до сих пор не смог пережить известия об отклонении в росте у Крушеца.

– Кто об этом знает, Отец? – весьма участливо поспрашал Велет, с сочувствием следя взором за двигающимся по залу старшим Богом.

– Пока только Родитель, Небо, Вежды, Седми, Кали-Даруга, – ответил Перший, и, остановившись подле ног Атефа, с нежностью воззрился в его лицо. – Но должны узнать все Боги, абы быть готовыми поддержать нашего милого Крушеца.

– Ну, ничего… ничего, – вкрадчиво, успокоительным тоном произнес Велет, и, протянув в направлении стоящего старшего Димурга руку, с полюбовным трепетом прикоснулся указательным перстом к его губам.

 – Главное, что нет каких других изъянов, которые могли вызвать его тревоги. А рост… Рост Отец ты сможешь уладить.

Отец… и Велет, также как и иные Боги, почасту называл Першего – Отцом, вкладывая в данное величание много большее чем просто старший Зиждитель… что-то родное, значимое и доступное лишь их спаянным Родителем естествам.

Перший порывисто встряхнул головой, точно пробуждаясь от тягостных мыслей. И тотчас приоткрывшая очи змея, склонив вниз свою треугольную голову, уперлась почти в ухо Господа пастью и слышимо для него, что-то зашептала, пред тем, нежно облизав кончиком раздвоенного черного языка всю ушную раковину.

– Милый мой Ярушка, – мягко добавил старший Димург, вероятно, не в силах не то, чтобы говорить о росте, но и вообще о нем вспоминать. – Может, ты все же подойдешь к Велету. Он этого очень жаждет. Желает дотронуться до тебя, прижать, но не смеет попросить, чтобы не напугать.