Коло Жизни. Бесперечь. Том второй

Прошел один морг, когда острая боль пробила голову Есиньки, и такая мощная, всепоглощающая, растворившая в себе не только досаду, испуг, но и, похоже, всю плоть. Боль грубо свела корчей руки, ноги, и с особой силу пронзила тело, точно стрела, войдя в макушку и выскочив, из желудка. Есислава не просто застонала, она громко закричала, и сама вся тягостно дернувшись, затряслась, смаглый луч выплеснулся изо рта, глаз, ушей и наново судорожно запульсировал.

– Не прощупывать! Прекратите оба! – повелительно произнес Перший, обращая ту молвь братьям.

Старший Димург торопливо поднялся с кресла, и, шагнув к девушке, вдавленной в ослон сизого облака, подергивающей всеми частями тела и единожды головой, стремительно поднял ее на руки. Бог немедля прижал напряженное тельце юницы к своей груди, и слегка развернув голову, приложился устами к ее лбу. Тем действом сразу притушив сияние выбивающееся из головы и вогнав обратно уже было выплюхнувшийся изо рта ком крови, и, несомненно, сняв огорчение от ощущаемого равнодушия Димурга.

– Что случилось Перший? – встревожено вопросил Небо, также как и младший брат, не смея сойти с места.

– Лучица не позволяет себя прощупывать, – немедля пояснил старший Димург и приткнул голову уже обмякшей, расслабившейся в его объятиях юницы к своему плечу, теснее прижав ее тельце к груди. – Я, было, испугался, что лучица, таким образом отреагировала на встречу со мной, и потому не рискнул коснуться девочки. Но теперь уверен, сие новый сбой, как мы и предполагали болезнь нашей бесценной лучицы.

– Надо было, Отец, предупредить нас, что девочку нельзя прощупывать. Мы бы не стали, – взволнованно протянул Асил, и первым тронувшись с места, направился к старшему брату, который точно малое дитятко прижимал к себе притихшую Еси.

– Нет… я сделал так нарочно, чтобы убедиться в моих предположениях, – неспешно отозвался Перший, – надобно было убедиться.

Меж тем старший Атеф приблизившись к брату, остановился подле. Он медлительно протянул в сторону головы девушки левую руку и кончиками перст нежно приголубил ее долгие, распущенные волосы.

Крупные мурашки махом покрыли тело Есиньки и она тягостно дернулась, от близости тех с коими была едина своим естеством. Глухие рыдания нежданно вырвались из юницы, и горячие потоки слез стали заливать не только ее щеки, но и материю сакхи Першего. Сызнова порывисто вздрогнула вся ее плоть, а посем вроде окаменев, застыла, одначе, стенания не прекратив.