Коло Жизни. Бесперечь. Том первый

Поясная юбка, старшей женщины, шитая из семи полотнищ красного полосатого сукна собранная во множество складок, а потому придающая ее обладателю большую пышность, по краю дола была обшита полосой ажурных кружев. Белая шелковая рубаха с длинными рукавами и отложным воротником, также дивно украшенная вышивкой, соединялась с юбкой широким золотистым поясом. У пожилой барыни в мочках ушей висели крупные золотые серьги с янтарными камнями и небольшие перстни с тем же янтарем украшали сразу три пальца на левой руке.

– Кого ты тут ищешь? – послышался низкий, отдающий хрипотцой голос барыни, окликнувший идущую к дверям дома Эйу.

Женщина мгновенно остановилась, и, развернувшись к пожилой хозяйке, низко ей поклонилась.

– Госпожа, – начала было она.

– Нет, нет, – торопливо перебила ее хозяйка усадьбы. – Барыня Доляна, я не госпожа.

Эйу немедля поправившись, еще ниже склонила голову и своим высоким и единожды мягким голосом молвила:

– Очень приятно барыня Доляна… Я Эйу – кухарка, ищу работу.

– Нет, мне не нужна кухарка, – перебивая женщину, отозвалась барыня и качнула грузной, как и все тело, головой, поместившейся на низкой, точно приземистой шее.

– Я могу работать так… не за плату, за приют, – голос Эйу тягостно дрогнул, а из глаз тотчас побежали ручьями слезы, и стало сразу видно, что она уже обессилена поисками приюта.

– О, да ты только не плачь деточка, – ласково протянула барыня, и, отряхнув друг об дружку ладони, смахнув с них остатки почвы, неспешно направилась к стоящей женщине.

– Я с града Лесные Поляны, – отозвалась Эйу. – Там работала у госпожи Собины и ее сына господина Благорода. Пять лет работала. Делала все по дому, стирала, убирала, поколь была моложе, а последние три лето кухарила. Прежняя кухарка обучила меня своему мастерству.

– А чего ж ты ушла тогда с Лесных Полян? – пожимая плечами, вопросила барыня, меж тем неспешно подойдя и поравнявшись с женщиной, торопко утирающей очи, и с участием воззрилась на нее.

– Не могла оставаться в том граде… не могла, – пролепетала Эйу и еще горестней заплакала, и, вторя тем всхлипам, надрывисто стали трястись ее плечи и ниже клонится голова.

– Ну, ладно, ладно деточка, не плачь, – по-доброму произнесла барыня, и, протянув к женщине руку, провела по ее светло-русым волосам. – Оставайся, ежели не куда податься. Но платить мне тебе не чем.