Коло Жизни. Бесперечь. Том первый

– Ты, тоже, Темряй, в том принимал не маловажную роль, – улыбаясь проронил Стынь и сиянием лица, и кожи враз снял с себя всякую смурь, а с потолка залы кипения облачных паров… Посему они туго пыхнув, вроде как замерли. – Лишь тебе удалось сразу понять, откуда подан зов. – Младший Димург теперь и вовсе поднял с облокотниц кресла руки и потер меж собой ладони, словно стараясь разогреть в них сияние.– И поставить щит… Коли бы не ты. Ни мы вместе, я не успел бы к Крушецу… К нашему милому, дорогому малецыку. Мы с Огнем разминулись в морге.

– Но, по-видимому, продремал откуда он послан, – молвил Темряй и в голосе его послышалась бравада, оная в основном витала в толкованиях Стыня.

– Темряй! – строго рыкнул на младшего Мор, и на поверхность его светло-коричневой кожи махом выплеснулось рдяно-золотое сияние, судя по всему, он гневался.

– Тише… тише, мой любезный, – нежно дыхнул в сторону Мора Перший, тем дуновением снимая его негодующее сияние.

Также торопко Вежды вздев вверх руку, огладил дланью курчавые волосы брата, ласково прошелся по его щеке и устам, сим окончательно смахивая с него досаду.

– Темряй хотел сказать пропустил, – поддержал однако брата Стынь и резво поднявшись с кресла, шагнул в сторону Першего.

Он мгновенно преодолел расстояние, разделяющее их, и остановился как раз между креслом Отца и ложем на каковом сидели старшие братья, поместившись вблизи от Вежды. И тотчас оба старших Бога протянули к нему руки и огладили поверхность тыльных сторон его ладоней.

– Впрочем, Темряй видел, как Огнь врезался в его щит… Так, что будь тут один Темряй, он бы тоже продремал зов, – добавил Стынь, вероятно, своей речью стараясь оправдать разлуку с Отцом, ибо была зрима его плотная тоска по нему.

– А, что Огнь на хуруле один? – с нескрываемой тревогой в голосе поспрашал Перший, все еще поглаживая перстами руку сына, каковой слегка оперся об его кресло плечом, можно сказать даже прилег на него.

То самое мгновенное сближение весьма неоднозначно восприняла змея в венце старшего Димурга, и немедля развернув в сторону Стыня свою голову широко раззявив пасть, показала загнутые белые клыки… Миг спустя из пасти ее вылез черный раздвоенный на конце язык, каковой, достаточно, полюбовно прошелся по волосам младшего Димурга, приголубив там каждую кудерьку.