Пусть

Он долго не поворачивался в ее сторону, пытаясь перестать думать о стоявшей позади женщине, а когда повернулся, то взгляд его скользнул по пустому берегу. Он искал ее глазами, перескакивая с тротуара на песок и обратно. Незнакомка исчезла, оставив чувство отчаянного неудовлетворения и досады. Ему хотелось вновь увидеть ее, возможно, подойти ближе, заговорить. Пусть даже о погоде. Или даже так, издалека, наблюдать за ней, когда можно придумать черты лица. Все равно как. Только пусть она будет.

2

Карандаш скользил по бумаге, казалось, хаотично и нервно.

Следы грифеля были разными по тону, но вместе составляли единое целое. Она рисовала небо. Весеннее небо. Голубое с белыми прожилками облаков. Картинка получалась черно-белая, но она все равно видела глубокую синеву и яркую сочную зелень майской листвы.

Этот образ давно запал ей в душу, однако рисовать она взялась только сейчас. Что разбередило ее память – кто знает? Вдохновение так нахлынуло, что рука сама потянулась к карандашу и бумаге.

Она не была художником. Просто любила рисовать так, как умела, как видела. И сейчас перед ее глазами стояла картина, виденная ею еще прошлой весной. Возникла, словно фотография.

Карандаш в руке замер, уступая воспоминаниям.

День тогда был чудесный. После затяжной зимы все ждали весны. Но это был по-настоящему летний день, несмотря на то что на календаре значился май.

Воздух, напоенный влагой речной воды и свежестью юной листвы, вливался в легкие, опьяняя и кружа голову.

Рука вновь двинулась по листу. Не торопясь, мелкими штрихами, сверху, постепенно спускаясь вниз, туда, где на картине был берег реки. И застыл на месте, затеняя участок.

Еще там был он. В этом дне. Рыбак. Незнакомый знакомец. Ей тогда показалось, что ее душа на миг слилась с его душой. Издалека, не различая черт лица, она видела лишь очертания его фигуры, да клетчатую рубашку, расстеленную на земле. Удочка была закреплена, а он просто смотрел.

Не то на поплавок, не то на реку. Смотрел, и она чувствовала, как ему сейчас хорошо, спокойно. И как это совпадало с ее состоянием, размеренно-ленивым, созерцательным. Он обернулся к ней, будто она своим взглядом потревожила его покой, позвала. И все.

Тогда она сбежала. Дождалась, пока он отвернется и сбежала. Не потому, что ей пора было возвращаться, а потому что испугалась вдруг чего-то. Но когда ушла, что–то осталось там, на берегу.