Лиса. Экзамен на выживание

В конце концов, никого не увидев, брюнет вновь повернулся к ней и опустил руку.

– Ты слишком талантлива для человечки, – прошипел он, подозрительно прищуриваясь. – И что-то в тебе не так. Пока не пойму, что, но очень хочу разобраться. Может, сама признаешься?

Лиса зло выдохнула, а в душе испуганно сжалась. Он ментал, он может увидеть все ее стихии. Может, но пока, видимо, у него не получается. Она наигранно усмехнулась, надеясь, что он не почувствовал ее страх.

– У тебя бред, Мортейн. Давно у лекарей был?

– Это не бред.

Факт. И не в твою пользу, оборванка. Что с тобой не так, я рано или поздно пойму. А тебе мой совет, придержи свои таланты. Место в столице мое. А будешь и дальше из шкуры лезть и мешать мне… – он замолчал, предлагая додумать окончание за него.

– И что тогда? – решила все же уточнить Лиса.

Брюнет насмешливо посмотрел ей в глаза, спустился взглядом по шее и ненадолго задержался на открывшемся вырезе блузки, мантия расстегнулась еще во время их потасовки. Затем похотливо посмотрел ей в глаза, и Лиса скривилась от омерзения.

Его взгляд будто раздевал ее. Она уже почувствовала себя грязной, хоть он ее и не трогал.

– Мерзавец, – проговорила она. – Убери свои грязные руки и похотливые глаза от меня. Я не торгую ни талантами, ни мозгами, ни телом.

– Не поняла, значит. Что ж, ты не такая уж и недоступная, как тебе, вероятно, кажется, – зло проговорил он, прижимаясь к ней всем телом. Лиса почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу.

– Не смей, – сквозь зубы проговорила она.

 – Ходить будешь с расцарапанной мордой. Понял?

– Гордая, да? – он наклонил голову, пытаясь дотянуться до ее губ. Лиса отвернулась, одновременно понимая, что тем самым оголила беззащитную шею. Мортейн усмехнулся и склонился, касаясь ее дыханием. Мурашки тут же покрыли кожу, а сама Лиса со всей силы согнула колено, метя в самое уязвимое место. Видимо, попала, потому что брюнет глухо застонал и скрючился. Она вырвалась из его рук и припустила по дорожке так, будто за ней демоны гнались.

Поэтому перед ниррой Брунгильдой предстала раскрасневшейся, тяжело дыша.

– Пресветлая Богиня, что с тобой, Лиса? – всполошилась та, выглядывая из-за двери.

– Все, – пыталась отдышаться она, – все хорошо… нирра…Брунгильда. Я к себе.

– Ну иди, коли так, – услышала Лиса, уже поднимаясь по лестнице. – Вот молодежь, все бы им носиться. Уж не дети, а все туда же.

За дверью комнаты было тихо, а сама дверь заперта.