Палыч и Игорёк. Трилогия

Красивые такие волосы, уложены косой, – Палыч обрадовался, что это реальная медсестра, а не его сон.

– Не бывает медсестёр без головного убора, – ответил тот, кто знал всё и даже будущее Палыча. Остановившись у двери, доктор добавил: – Она здесь ко многим приходит. Будет звать с собой – не ходи.

Палыч смотрел на дверь, которая закрылась за доктором Айболитом не из сказки. Или из очень грустной сказки.

«Неужели это всё? Вот все эти так быстро пролетевшие, более и менее важные, а в основном вообще ничего не значащие события – это и есть моя жизнь? Жизнь же – это что-то громадное, что не помещается в сознании.

Когда говоришь „вся жизнь“, подразумеваешь что-то реально очень-очень продолжительное. Нет. Так не может быть. Доктор Айболит – не из сказки и всего-навсего доктор. А значит, может ошибаться. Нет, не может, а точно ошибается! Не может жизнь вот так взять и оборваться».

Палыч уже почти убедил себя в том, что слова доктора не просто были неверны, а противоречили логике бытия.

Но тут в сознание ворвалось слово «может».

«Может, – подумал Палыч. – А смерти детей? Они вообще ничего не пережили. А война, когда гибли миллионы парней намного младше меня? Значит, это не противоречит логике и смыслу бытия…»

Ночью Палыч проснулся от того, что кто-то сел на его кровать. Открыв глаза, Палыч увидел ту же женщину с непокрытой головой, что приходила раньше. Она дружелюбно смотрела ему в глаза.

– Пойдём со мной, – сказала она, потом встала и направилась к выходу.

Палыч понимал, что последуй он за ней, пройдут боль, тревога, неопределённость. Пройдёт всё. Понимал, что всё равно придётся идти. Так почему не сейчас? И не нужно прилагать усилий. Нужно просто согласиться и последовать призыву.

– Ты куда? – вдруг резанул слух незнакомый женский голос, и Палыч впал в забытьё и в боль.

Утром опять пришёл доктор и сел на табуретку.

– Я пописал, – с нескрываемой гордостью заявил пациент.

– Ну что же, – переварив новость, ответил Айболит, – можно переводить из ясельной группы в детсадовскую.

ШТУРМАНСКАЯ

Нынешнее поколение пилотов, которые сразу после авиашкольной скамьи пересели в кресла, что в кабинах современных лайнеров, уже и не поймёт значение этого слова – «штурманская».

Возможно, они подумают, что это какое-то существительное женского рода, означающее предмет, принадлежащий представителю вымирающей авиационной профессии – штурману.