Шахматный клуб

Петрович расхаживал по кухне, осматриваясь и выискивая, что мне можно поставить в вину, чтобы в качестве наказания заставить рассказать о беседе с домоправительницей и его личным недругом.

Но на кухне был полный порядок, и даже вода в пароварке была свежей, а сама пароварка сияла кристальной чистотой, что случалось нечасто, – ещё одна мелкая месть. Не найдя материального повода для придирок, Петрович перешёл на моральные аспекты моей жизни.

– Ты почему до сих пор не женат? – спросил Петрович интонациями обеих моих бабушек, одна из которых жила в сибирской глубинке, другая была профессором питерского университета.

Как у него получался сей синтез несовместимых ингредиентов, – не понимаю. Хотя есть у меня подозрения на этот счет: касаясь женитьбы внука, у всех бабушек интонации одинаковые.

– Когда встречу идеальную жену, – представил я готовый ответ на задаваемый иногда бабулями вопрос.

В данном случае слово «иногда» означало «всегда, когда я с ними встречался».

Петрович обдумывал мой короткий ответ, как длинный философский трактат, покачивая головой в такт своим мыслям, периодически щурясь и что-то бормоча себе под нос, и наконец заявил:

– То есть никогда?!

– Почему ты так решил? – ответил я вопросом на его вопрос-утверждение.

– Я перебрал в уме всех женщин, девушек и девочек, которые в тот период, что ты ещё сможешь жениться, достигнут соответствующего возраста, и, даже не учитывая вероятность возможной вашей встречи, не нашёл ни одной идеальной женщины на этой планете.

– А что это за правило? – спросил я заинтересованно, понимая, что Петрович ждёт мой вопрос.

– Это правило гласит: желая жениться на идеальной женщине, ты в первую очередь должен убедиться в том, что идеален сам.

Меня это развеселило, и я уточнил:

– А второе правило?

– Какое правило? – сделал непонимающий вид собеседник, как он обычно поступал, когда пытался от меня что-то скрыть.

– Второе правило, чтобы жениться на идеальной женщине, – напомнил я, не сомневаясь, что Петрович и так понял мой вопрос.

– Да я запамятовал, – замялся тот, кто помнил всё, что знал, а знал всё, что слышал, видел или прочитал, и уточнил: – А может, и нет второго правила.