Шахматный клуб

Женщина раздражённо посмотрела на дверь и уже собралась уйти, но я остановил её вопросом:

– Вы что-то хотите мне сообщить?

Внутренняя борьба продолжалась недолго, и в результате грозный руководитель всего происходящего в нашем доме и на придомовой территории очень тихо сказала:

– Передайте Петровичу мои извинения. Он поймёт.

Видно было, что эти слова ей дались с трудом, поэтому просить разъяснений я не стал. А Тамара Трофимовна, не прощаясь, моментально покинула клуб.

Дома мне не терпелось передать послание Петровичу.

Вернее, получить комментарий от него на сей счёт. Стоящая табуретка возле кладовки указывала на то, что скоро удовлетворить своё любопытство у меня не получится.

Чтобы вытянуть Петровича из своего логова, я включил фильм «Чародеи», по его словам, самый любимый, потому что достоверный и правдивый. Поскольку других дел у меня не было, я и сам увлёкся просмотром. Внезапно смешок у меня за спиной, когда герой Фарады возмущается: «Ну кто так строит?!», дал понять, что я смотрю фильм не один.

Но я не стал отвлекать приятеля рассказом о реакции Тамары Трофимовны на «привет от Петровича», который я не передавал, понимая: пока кино не закончится, – занятие это бесполезное.

Пошли титры, и Петрович запричитал по поводу того, что теперь так не снимают. Затем, устроившись в кресле-качалке, которое я не успел занять раньше, покачиваясь, высокомерно предложил:

– Выкладывай.

Мне не понравился его тон, и я решил не делиться с ним новостями клуба.

– Не представляю, о чём ты, – развёл я руками.

– Ой, а то я не вижу по твоей физиономии, что тебе не терпится что-то рассказать, – улыбаясь и кивая головой, почти пропел Петрович.

Я знал, что всё равно не выдержу, а посему изложил все события, не утаивая о своём нежелании передавать привет.

Собеседник слушал серьёзно, не перебивая и не ехидничая. Когда я закончил, он произнес «спасибо» и направился на выход без каких-либо эмоций.

– Стоять! – зло окликнул я друга. – Ты думаешь, я тебе прощу, если ты не расскажешь, что там у тебя произошло с Тамарой Трофимовной?

Петрович опять занял кресло и, сделав безразличное лицо, заявил:

– Ну раз тебе интересно…

– Интересно, – перебил я его.

– Тогда не перебивай, – сделал паузу, удостоверившись, что я принял правила, и начал говорить: – Почему я был скептически настроен к назначению тебя куратором шахматного клуба, не задумывался? – Я отрицательно покачал головой. – То-то и оно.