Шахматный клуб

Когда полицейским оставалось до крыльца несколько метров, прокурорский голос их остановил:

– Бойцы, вон лежит забор, который эти упыри, – Станислав Аркадьевич показал подбородком в сторону праздничного стола на соседнем участке, – убрали. Ваша задача объяснить им, что до обеда забор должен быть на месте, или забрать по 167-й. Можете ещё статью на своё усмотрение нарисовать. Прокуратура против не будет. Это я вам обещаю.

Старший наряда хотел что-то сказать, но хозяин демонстративно отвернулся, устанавливая кресло таким образом, чтобы улучшить обзор.

Полицейские направились к «нарушителям». Навстречу им отправился Иван Андреевич, протянул руку для приветствия и представился:

– Полковник воздушно-десантных войск Крылов, уж извините, Иван Андреевич.

– Старший лейтенант Паршин, старший сержант Дегтярёв, – по очереди представились правоохранители.

И прежде чем они начали говорить, полковник показал представителям закона на очень старый забор в конце участка, поставленный ещё дедом, а то и прадедом Петра Карповича.

Старший наряда принял аргумент и, повернувшись к тому, кто восседал как феодал, громко сообщил:

– Нарушение закона не наблюдается.

Тот, услышав неприятную и к тому же неожиданную для себя новость, встал и важно направился к группе людей. Остановившись в нескольких шагах, недовольно оглядел присутствующих и спросил старшего лейтенанта:

– Офицерские погоны надоели? Здесь я определяю, есть нарушение или нет.

– Теперь понял, – отчеканил старлей. – Так бы сразу и сказали, что вы знакомый Ильи Игнатича.

Офицер набрал на мобильнике номер и уже в трубку доложил:

– Соедини с Прокопчуком, – выслушав, скорее всего, возражение, добавил: – Нужно.

Через несколько гудков раздался голос начальника районного управления полиции.

– Паршин, у меня стол накрыт и тост готов, ты реально хочешь со мной поговорить?

– Да, товарищ полковник, – бодро отрапортовал полицейский. – Тут вызов. 167-я. Заявитель утверждает, что группа лиц, празднующих день ВДВ…

– Что за чёрт, – выругался невидимый собеседник. – Я же дал команду десантуру сегодня не трогать, кроме тяжких, само собой.