Красные лисы

 – Сказал я ему твёрдым тоном, только ты это…, мне марку запиши, ну или, как вариант, размер подшипника.

Пришлось нам пару километров проехать в поле, посреди которого мощным изваянием застыл неказистый трактор «Сталинец», а вокруг него козликом скакал механик этой самой бандуры и монтировкой пытался отодрать засохшие, пудовые куски грязи от своего аппарата. Замазюкан он был с головы до ног в горюче-смазочных материалах. Даже на носу застыл росчерк грязного масла.

– Никита! «Никитос», дуй сюды! – «Замурзаный» парень подбежал и сразу же начал брать быка за рога.

– Ты это…, запиши товарищу марку и размеры, наш друг «поспрашает» по начальству в городе. Вдруг свезёт?! Давай так, чтоб не создавать проблем. Пиши всё точно, чтоб там не ломали голову над твоей заумью и цифирью. Вон, Литовченко, ездит и ездит, а у тебя уже вторая поломка за месяц. Рысак недоделанный! – И Гриша хмуро посмотрел на водителя трактора.

– Дмитриевич, я-то тут причем!? Там корень вылез и под земли и черканул по крышке редуктора! Кто им Пушкин, если они делают его из мягкого метала? Вот и вогнало его в шестерни! Я-то сюда, каким боком?!

– Каким боком! – передразнил Григорий. – Ладно, бросай свой агрегат. Как закончите, воду в радиаторе сменить и свечи почистить, «трахтаристы» хреновы! – с этими словами Григорий передал отрывок газеты и карандаш Никите и тот с умным видом начал мне пояснять, как первокласснику:

– Значит так… Нужен «А – двести семнадцать», это если по модели.

– Никит, ты не гляди на меня, как на икону в церкви, а записывай. – И я указал ему на бумагу в его руках. – тот моментально смутился, покраснел и быстро начертал и модель, и размеры. Я аккуратно свернул бумагу и «присоседил» её к накладной.

Дед Федя, очень удивился, когда мы заехали на холм по дороге и я объявил ему, что мы на месте. Он повернулся и недоумевающе сказал: – Дык, мы ж это… проехали то всего пару километров. А я думал вас в город надо «тараканить», стало быть, с грузом.

– Да не. Тут наши скоро поедут на полуторке, подберут и меня и груз.

– Ну, лады. – Приняв от меня «трёшку», дед довольно поглаживая усы развернул свой тарантас и укатил.