Элизиум

– Почему?

– Мотылёк имеет очень глубокое значение во всех культурах, но в мире, откуда родом мы с Хорасом…

– Вы из одного мира? – удивилась я.

– Да, но из разных временных промежутков, – ответил Осберт. – Хорас старше меня на пару сотен циклов. – Но мало что поменялось за это время.

– Ясно.

– И я не хочу, чтобы тебе причинили боль, Дейзи.

Не знаю, что и ответить на его слова. Мне, конечно, приятно, что за всё время хоть кто-то проявляет свою заботу, но нужно ли это вообще?

– Идём, покажу тебе твоё новое жилище, – перевёл тему Осберт.

– Хорошо, – сказала я.

В городе было довольно людно и шумно, но никто никуда не спешил, что меня начало радовать. Вот только, все без исключения почему-то таращились в нашу сторону, из-за чего мне становилось не по себе от пристальных взглядов сущностей.

– Почему они глазеют на нас? – полушёпотом спросила я у Осберта.

– Они смотрят на тебя, – игриво произнёс он. – Ты ведь новоприбывшая.

– Мне становится дурно от многочисленных взглядов, – пожаловалась я.

– Пройдёт. Я помогу тебе справиться со всеми трудностями, обещаю.

– А если я не хочу? Быть может… предпочту уйти в забвение.

Осберт резко остановился, что я чуть не врезалась в его спину.

– Послушай, Дейзи, – глубоко вздохнув, Осберт обернулся ко мне, и положил руки на мои плечи. – В забвении нет ничего хорошего. Те души, которые попадают туда, то и дело переживают последние минуты своих жизней. Не думай, что забвение – полное небытие. Это далеко не так.

– Откуда тебе знать? Ты был там?

– Нет. Хорас там бывает иногда, – в глазах парня отражалась печаль. – Он ищет души тех сущностей, кто не попал в Элизиум по тем или иным причинам. Намерения у него альтруистические, однако это его и самого губит.

– Как это?

– Его душа, точнее, его рана становится глубже. Я чувствую это, и неоднократно предлагал ему свою помощь, но он всё упрямится, говорит, мол, сваренные им зелья восполняют силы и рассеивают пустоту, накопившуюся во время пребывания в забвении, – Осберт поник.

– И что это значит? – я не смогла сдержать своего любопытства, ведь мне следует принять непростое решение.

– Ну, снаружи сущность выглядит как обычно, а внутри… будто мёртвая, гнилая, – он говорил об этом с отвращением. – Идём, я покажу тебе, – указывает Осберт вперёд.