Старики-разбойники

– Подождите, не уползайте! – приказал прокурор, наступая руками на пятки подчиненного. – Надо наконец позаботиться о своем здоровье!

– Я здоров! – бодро произнес впереди ползущий.

– Вам трудно работать! – настаивал Федяев. – За последние два года вы не раскрыли ни одного преступления!

– Как так! – возмутился Мячиков. – А дело о пересортице раков? Я перемерил сантиметром тринадцать тысяч семьсот двадцать штук!

– Это был титанический труд! Боюсь, что на нем вы и сломались!

Впереди забрезжил свет. Тоннель заканчивался.

Мячиков извивался, как змея, протискиваясь к выходу. В этот момент он наткнулся на улику. Когда Николай Сергеевич первым выбрался на волю, то в руке он держал черный кожаный сапог. Мячиков огляделся. Тоннель привел в глухой двор, отгороженный от парадной жизни сплошным забором.

Вслед за Мячиковым появился на свет Божий и Федяев.

– Хотите, чтобы я подал заявление об уходе на пенсию? – убитым голосом спросил Мячиков.

– Хочу! – кивнул Федяев.

– Значит, вы меня увольняете?

– Я вас не увольняю.

– Ну, отправляете на покой. Потому что я плохо работаю?

– Да! – соврал Федяев.

– А если бы я продолжал хорошо работать, то вы бы меня не уволили на пенсию? – спросил простодушный Мячиков.

– Нет! – соврал Федяев.

– А я вот сапог нашел!

– Так он под ногами валялся!

– Под руками! – уточнил Мячиков. – Но я раскрыл знаменитое дело шайки Сидорчука!

– Я это проходил в институте!

– Именно я вел дело о плюшевых медведях…

– Об этом написано в учебнике! – безжалостно прервал Федяев.

 – Все это было до нашей эры.

– Значит, я для вас ископаемое! – обиделся следователь.

– Полезное ископаемое! – уточнил прокурор.

– Поручите мне дело с кражей сапог! – взмолился Николай Сергеевич.

– Тут раскрывать нечего! – пожал плечами Федор Федорович. – Ясно, что кражу совершил тот, кто знает про этот тоннель… А найти его, как говорится, дело техники…

– Поручите мне что-нибудь другое! Я не могу уйти… Что я стану делать дома? – В голосе Николая Сергеевича появились трагические интонации.

– Ну, хорошо, хорошо! – великодушно сказал Федяев, который, как и все работники прокуратуры, любил беззащитного Мячикова. – Давайте договоримся так: поработайте еще месяц. Если вы себя проявите, мы вернемся к этому разговору!

– Я проявлю! – пообещал Мячиков. – Я еще на многое способен.

– Ну и прекрасно! – благодушно сказал Федяев, решив про себя, что за этот месяц не поручит Мячикову ни одного дела.